«Ну, успокойся, — привлек Кланю к себе. — Хватит. Выдумала ты все. Себя пожалей. Дитя. Ну, куда это годится».

Кланя обмякла в его руках. Всхлипывая, потребовала, чтобы он больше никогда не ночевал у себя в кабинете. Артем охотно дал такое обещание.

После этого наступили спокойные дни. И все же, для верности, Кланя разрушила то, что в свое время так любовно создавала. Улучив момент, когда Артем уехал в один из колхозов, с помощью райисполкомовского кучера просто выкрала из кабинета злополучную кушетку.

Казалось, между ними установились мир и спокойствие. Но через некоторое время все повторилось. Артем снова не ночевал дома. Колхозное собрание, на котором он был, затянулось. Выехали поздно. В степи обломалась машина. «Полетела» полуось. Сначала Артем помогал Анатолию, пытавшемуся что-нибудь сделать. А когда поняли, что усилия их напрасны, Артем оставил машину на шофера, а сам пошел в ближайшее хозяйство, находившееся километрах в шести. Пока дошел, пока отыскал и поднял с постели председателя, пока нашли конюха, пока запрягли... Приехал он домой на рассвете.

Опять были слезы, упреки, обвинения во всех смертных грехах. И снова он вынужден был оправдываться, доказывать, что ни в чем не виноват, лишь бы она успокоилась, лишь бы как-то утихомирить ее. А сам наливался злобой.

«Какой-то кошмар, — скрежетал зубами Артем. — Ужас!»

Произошла совершенно непонятная метаморфоза. Куда девалась та робкая, безответная девушка, которая отдалась ему, как только он этого пожелал? Откуда у нее вот эти, уже осточертевшие Артему капризы? Ноет, брюзжит, охает. То у нее ноги отекли, то жалуется, что подурнела лицом. То аппетита нет. То где-то закололо. То видела плохой сон... И во всем этом, оказывается, виноват он, Артем. Оказывается, из-за него ей приходится выносить эти муки, а он будто бы платит ей черной неблагодарностью, надолго оставляет одну.

«Но я же не могу забросить всю работу р сидеть возле тебя», — говорил Артем.

«Конечно, со мной, вот такой, тебе теперь неинтересно, — отвечала она. — Небось Виту обхаживаешь?»

«Совсем спятила, — сердился Артем. — Да ведь она мне в дочери годится!»

«Знаем, знаем этих девиц. Так и метят урвать, где плохо лежит».

Артем жестоко думал: «Не по себе ли судишь?» Но он ни разу не высказал эту мысль. Махал рукой, мол, больной человек. И тут же спрашивал себя, а что он знал о своей будущей жене, когда шел расписываться? Какие у нее интересы? Какие устремления? О чем она думала?.. Как-то так все случилось, что во всем этом уже некогда было разбираться. И вот — результат: не понимают они друг друга.