Они вошли в комнату дежурного по станции. Громов подсел к телефону.

—  Можно попользоваться? — спросил, поднимая трубку.

— Конечно, конечно.

Громов попросил соединить его с больницей.

— Что-то произошло? — обеспокоенно спросила Фрося.

— Произошло? Ну да. Произошло. Сын родился!

— Вот как! — вырвалось у Фроси. — Поздравляю.

Артем кивнул. Его соединили. Дежурный врач сказал, что роженица и ребенок чувствуют себя хорошо, что они спят. Громов поблагодарил, поднялся. Доверительно сообщил:

— А я всю ночь брожу.

— Еще бы! — воскликнула Фрося. — Такая радость.

Громов посерьезнел. Ругнул себя: «Болтаю, как восторженный мальчишка». И вообще вся эта история с бодрствованием, как подумалось ему, выглядела как-то несолидно.

— Радость, конечно, большая, — сказал он сдержанно. И заторопился: — Не буду мешать. Всего вам доброго. — Уже от двери обернулся; — Да, а вы так и не назвали себя.

— Пыжова моя фамилия.

— Пыжова? Не в родстве ли с Тимофеем Авдеевичем?

— Племянница.

— Ну вот! — будто даже обрадовался Громов. — А я смотрю, что-то знакомое... Даже в характере! — засмеялся он, махнул рукой. — Ни пуха ни пера!

Оставшись одна, Фрося улыбнулась, подумала: «Пугали Громовым, мол, суров и недоступен, а он, оказывается, очень простой, да к тому же еще чудак». И не могла сдержать смех, вспомнив, как Громов растерялся, когда она предложила ему покинуть служебное помещение.

В это время возвратился Артем, озабоченно спросил:

— Кем вы работаете? Дежурной по станции? Значит, эксплуатационник.

— Да, конечно, — погасив усмешку, подтвердила Фрося.