Женщине достаточно мимолетного взгляда, чтобы определить степень заинтересованности собой. Фрося не была исключением. Она помнила взгляд отца Феодосия на перроне. Тогда он засмотрелся на нее, а потом еще и оглянулся. Видела его смущение, когда их знакомили. Встречаясь с ней, он всякий раз предупредительно раскланивался.

Фрося вдруг поняла, что ей приятно его внимание, и рассердилась.

«Еще не хватает попом увлечься», — мысленно укорила себя.

Нынче, когда он снова приехал и, увидев ее на перроне, подошел, как к старой знакомой, Фрося сказала, что его деятельность в Крутом Яру противозаконна и что для него лучше будет, если перестанет появляться здесь.

«Каждый несет свой крест», — ответил он тогда ей.

Еле дождалась Фрося конца смены. По пути домой свернула к Верзиловым.

— Киреевна! — через плетень окликнула старую Верзилиху, снимающую с веревки просохшее белье. — Савелий Тихонович дома?

— В сельсовете али еще где носит нелегкая. И обедать не приходил.

Из распахнутого окна высунулась Елена.

— Ты что ж не заходишь?!

Пришлось Фросе войти в дом. Она не могла не заметить перемен, которые произошли в Елене с тех пор, как виделись последний раз.

Тогда Елена еле сдерживала слезы, а сейчас вся светится радостью.

— Почему не спрашиваешь, как наши дела? — улыбнулась Елена.

— Вижу — неплохие.

— Представляешь, Фросенька, я и сейчас никак не опомнюсь. Громов был у нас. Сам приехал.

— Я же говорила. Надо было сразу к нему обращаться.

— Нет, ты только представь себе! — воскликнула Елена. — Представь мое состояние. Вхожу в дом, а они мирно беседуют. На столе — бутылка, кое-какая закуска. Тимоша же в таких делах совсем ребенок: огурцы достал из погреба да так и поставил, не нарезав, не полив маслом, сырые яички положил, хлеб. Кинулась я что-нибудь приготовить, а он, Громов, смеется. «Не надо, — говорит, — наш мужской уют нарушать. Вам, — говорит мне как-то загадочно, — еще представится случай отличиться своими способностями гостеприимной хозяйки». — Елена недоумевающе посмотрела на Фросю. — Нет, ты что-нибудь понимаешь?.. А потом все больше молчал. Слушал Тимофея. Рюмку водки выпил. Никогда не думала, что он такой душевный человек.

— Да-да, — рассеянно подтвердила Фрося.

— И ведь выручил Тимофея из беды, — возбужденно продолжала Елена. — Восстановил. Снова ездит. — Взглянула на Фросю: — Да ты не слушаешь?