Одинцов уяснил себе: как бы и что бы там ни было, а первый спрос с партийных органов. Потому он и пригрелся под крылышком у Громова, осуществляя общее руководство, по существу, ни за что в полной мере не отвечая.

Правда, с некоторых пор Громов стал чаще теребить его, а то и выказывать недовольство — «подкапываться», как решил Одинцов. Он было совсем упал духом, чувствуя, что доживает в председательском кресле последние дни. Однако состоялось знакомство с Заболотным. Одинцов делал все, чтобы как можно чаще напоминать ему о себе, и таким образом упрочил свое положение, найдя в Заболотном весьма влиятельного защитника.

Выпроводив Савелия Верзилова, Одинцов посмотрел ему вслед, злорадно проговорил:

— Ничего, ничего, праведник. На чем-нибудь засеку. Избирал-то народ, а снимать буду я.

26

26

Паровоз Тимофея Пыжова возвратился с экипировки и стал под состав. Тимофей сам осмотрел ходовую часть, постучал по дышловым клиньям, смазал мазутом параллели. Потом крикнул кочегару, чтоб плотней перекрыл подтекающий водомерный краник тендера, и снова закружил вокруг локомотива.

Ванюра выполнил распоряжение механика и принялся драить с песочком латунную звезду на дверке передней топки.

Так же, как всегда, с веселой удалью шуровал Андрей. Стрелка манометра уже приближалась к контрольке — хоть сейчас давай рабочий ход.

Но светофор еще не разрешал отправляться. И каждый занимался своими привычными предрейсовыми делами. Однако в нынешних приготовлениях угадывалось что-то необычное. Оно, это необычное, проглядывало во всем: и в сосредоточенном взгляде механика, может быть, с большей придирчивостью ощупывающем узлы машины, и в удалых движениях Андрея — картинно-небрежных, но на самом деле точных и безошибочных, в чрезмерной суетливости кочегара, и в том, что на паровозе находилось не предусмотренное штатным расписанием еще одно лицо. Еле втиснувшись широкими плечами в проем окна, из паровозной будки поглядывал на Тимофея начальник политотдела Ясногоровского отделения железной дороги Клим Дорохов.

— Порядок? — окликнул он Тимофея.

Тимофей запрокинул голову, встретился со строго-пытливым взглядом Дорохова, И хотя сам волновался перед необычной поездкой — на хвосте тысяча тонн сверх нормы, — ему захотелось обнадежить Клима, сказать что-нибудь такое, чтоб сошла с его лица тень озабоченности и тревоги.

— Как в аптеке! — отозвался он. Оглянулся на светофор, добавил: — Ага, приглашают в дорогу.

Схватившись за поручни, Тимофей быстро поднялся в паровозную будку.

— Вижу зеленый, — сообщил ему Андрей.