Вот почему первый тяжеловесный состав ведет Тимофей Пыжов. Вот почему Клим оказался у него на паровозе.

А станция уже осталась позади. И, вырвавшись на простор, поезд все убыстрял и убыстрял свой бег. Клим прислушивался к грохоту, следовавшему за ними по пятам. На закруглениях бросал тревожные взгляды в конец состава.

Да, тревога и надежда, эти очень разные чувства, никогда еще не соседствовали в нем так близко, как сейчас. Но он умел владеть собой. Он ничем не высказывал своего беспокойства. Все такой же медлительный внешне, он остро схватывал все, что происходило в паровозной будке. Вот Андрей закачал в котел воду. Вот развернулся к совку с углем, схватил лопату и тут же резко послал корпус в обратную сторону, навстречу молочно-белому огню, пылающему в топке. Пламя на мгновение вспыхнуло в зло сощуренных глазах, знойными бликами пробежало по разгоряченному, напряженно-дерзкому лицу. Но Андрей уже вне его власти. Потом снова крутой поворот и встреча с огнем. Помогает ему кочегар. Топят «вприхлоп», чтобы напрасно не выхолаживать топку. Ванюра открывает створки дверки лишь в тот момент, когда Андрей готов бросить очередную порцию угля. У них это здорово отработано.

Потом Андрей, натянув поплотней рукавицы, вбросил в топку острие резака. И опять начался поединок человека с огнем. Андрей то бросался вперед, прикрывая рукавицей лицо, то отступал. Тяжелый резак вспорол спекшийся жар. Пламя загудело сильней, яростней. Задымилась рукавица. Андрей, не замечая этого, с новой и новой отвагой делал выпады, будто дразнил ревущего в топке зверя, будто играл с ним. Но, видимо, Андрей прекрасно знал его коварный норов — нет-нет и косился на водомерное стекло.

Клим перевел взгляд на механика. Тимофей стоял у себя за правым крылом, подавшись вперед, — весь внимание и настороженность.

Клим поймал себя на мысли, что он здесь совершенно ненужный, лишний человек, что и без него все шло бы вот так четко и слаженно, вот так по-настоящему красиво. И ему даже стало обидно, что ничего не может внести от себя в этот хорошо сработавшийся ансамбль, живущий одними заботами, стремящийся к единой цели, настолько спаявшийся в труде, что казался наделенным единым дыханием.

Но Клим уже и тому был рад, что увидел эту маленькую трудовую ячейку в деле. И ее труд представился ему прообразом труда в новом, коммунистическом обществе. И он уже думал о том, как использовать этот пример трудового братства в политической работе...

Югово проследовали, почти не сбавляя ход. И снова, как в минувшую скоростную поездку, но на этот раз заблаговременно предупрежденный, весь персонал станции высыпал на перрон взглянуть на необычный маршрут. Паровоз давно скрылся за выходным светофором, а вагоны все бежали, бежали вслед, и под ними прогибалась колея, вместе, со шпалами пульсируя на балластной подушке.