Клим сверил время. На первом отрезке пути сэкономили что-то около семи минут. Выигрыш во времени отметил про себя и Тимофей, хотя в нынешней поездке не стояла задача скоростного пробега. Просто нужно было доказать возможность вождения тяжеловесов. И Тимофей время от времени притормаживал. В связи с увеличением массы состава возрастала инерция, а следовательно, и тормозной путь. Это надо иметь в виду, надо предвидеть, чтоб не опростоволоситься, как при отправлении.

Тимофей посмотрел на манометр. Пара — больше чем достаточно. Невольно подумал: «Сейчас бы давануть на большой клапан». Только нет, нельзя рисковать. Перед поездкой они с Климом имели возможность все продумать, обо всем договориться. Решили сначала отработать каждый элемент в отдельности, а потом уже сливать их воедино — в скоростную езду тяжеловесов. Такой вывод не случаен. Они не хотели, да и не имели права из-за какой-то, может быть, случайности, из-за того, что не хватило выдержки, ставить под удар свое выстраданное...

Тимофей, конечно, сознавал всю ответственность задуманного дела. Он вел поезд как нельзя лучше. Но мысль дать на всю железку подзуживала и подзуживала. А тут еще Дорохов вздумал высказать свои впечатления стоявшему рядом с ним Андрею:

— Молодцы. Хорошо идете.

— Да-да, — подхватил Андрей. И с присущей ему прямотой, нисколько не скрывая иронии, добавил: — Улита едет, когда-то будет, колосник ей в бок.

— Однако ты ершистый, — сказал Клим.

И снова Андрей не полез в карман за словом:

— А нам и нельзя быть иными. С огнем дело имеем. А оно же известно: с чем поведешься, того и наберешься, — на ходу переиначил известную пословицу.

Дорохов усмехнулся, перевел взгляд на Тимофея и в его глазах вдруг увидел такой же, как и у Андрея, лихорадочный пламень нетерпения. Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза. Тимофей безмолвно спрашивал и ждал. Клим — колебался, взвешивал. Он сразу понял, что от него хотят. Но ему надо было время, чтобы подготовить себя к решению. А рассудок уже напоминал, что в каждом открытии, в каждом эксперименте всегда есть элемент риска — разумного, опирающегося на знание дела, а иногда лишь на убежденность, что без дерзания просто невозможен прогресс. И ему ведь очень хотелось стать ближе этим ребятам, почувствовать себя частицей их дружного коллектива, а не сторонним наблюдателем.

Поистине нет ничего быстротечнее человеческой мысли. Сомнения, раздумья и выводы, к которым пришел Клим, заняли какие-то секунды. Не успел Тимофей отвести взгляд, как уже получил ответ на свой немой вопрос. И, чтоб у него не оставалось на сей счет никаких сомнений, Дорохов сказал коротко, по-флотски: