Фомка зверовато ухмыльнулся.

— У пижона со страха затемнение. Это бывает.

Нервы Андрея напряглись. Закипала злоба. Он отдал Фросе пластинки.

— Отойди, — попросил.

Фрося увидела его побледневшее лицо, обострившиеся скулы, испуганно шепнула:

— Бежим, Андрюша. Бежим.

— Куда, птичка? От Фасона не так быстро можно уйти.

— Хватит кривляться, — оборвал его Андрей. — Если говорить, так по-мужски, колосник тебе в бок.

— Сися, ты что-нибудь понял? Он, кажется, заговорил с той ноты, что режет мне левое ухо. Он сам выпросил. — Митька изогнулся, замахиваясь кулаком. — Так получи же пачку! — выдохнул, подаваясь всем телом вперед.

Андрей успел перехватить его руку. Взвыв от боли, Митька перевалился через подставленное Андреем бедро, как мешок, грохнулся о дорогу. Фомка двинулся на помощь товарищу, но напоролся на сильный прямой удар в солнечное сплетение, ахнул и осел, хватая ротом воздух.

Пока Андрей разделывался с ним, подхватился Митька, нашарил камень, пошел на Андрея, намереваясь напасть сзади. Фрося закричала, и Андрей вовремя увернулся, тут же захватил занесенную для удара руку, камень вывалился, а Митька снова упал на землю.

Андрей огляделся, тяжело выдохнул, вытер платочком лицо, шею.

К нему кинулась Фрося, прижалась.

— Идем отсюда, Андрюша, — обеспокоенно заговорила. — Идем. Там еще один... в переулке.

Но тот, третий, не ввязываясь в драку, торопливо удалился, держась теневой стороны.

— Вот и все, — еще раз глубоко вздохнул Андрей. — Теперь порядок.

Фомка сидел в дорожной пыли. А Митька поднялся. Руки его висели вдоль туловища, как плети. Он пошатывался, временами тряс головой.

— Что ж, Фасон, сочувствую, — сказал Андрей. — Теперь с ложечки будут кормить, пока руки отойдут. Это я тебе точно говорю.

— Погоди, — хрипло пригрозил Митька. — Еще встретимся.

Андрей отослал Фросю в сторонку, шепнул Митьке: