— Еще не смотрел.

Изот брезгливо протянул ему исписанный каракулями листок, зло процедил:

— Какая гадость. Хочется руки вымыть.

Аноним утверждал, что житель Крутого Яра Иван Пыжов — «аглицкий шпиён». Не случайно, мол, его носило семнадцать годов по заграницам. Небось спелся с мировой буржуазией, потому как чужой язык ему своего роднее: «Так и чешет по-аглицки. А еще полюбляет вышеизложенный преступный элемент поезда провожать. Не иначе, считает, сколько их проходит и какой груз имеют».

— Ну, не скотина ли, такое писать! — возмутился Изот. — И на кого? На Ивана Пыжова!

Громов затеребил ухо.

— Знакомый слог.

— Что с того?

— А то, что точно по такому письму взяли Маркела Сбежнева.

— Ты принимаешь его всерьез?

— Если то письмо сослужило нам службу, вправе ли мы не верить второму? Винтовки-то у Сбежнева нашли. И я сам читал показания, где он во всем сознался, видел его подпись.

— Дай закурить, — попросил Изот.

Это было первым признаком овладевавшего им волнения. Тонкими нервными пальцами неумело размял папиросу.

— Ведь мы так окрепли! Так шагнули вперед, что говорить о каком-то сопротивлении, о какой-то угрозе...

Артем задумался. Да, возвратившись со съезда, он тоже был склонен так считать.

— Понимаешь, Артем, — вновь заговорил Изот, — порой мне кажется, что тут что-то не так.

— Не думаю. Дыма без огня не бывает.

— Да-да, я понимаю тебя. С врагами надо держать ухо востро. Но иногда у меня появляется мысль, что кто-то бьет нас нашим же оружием, выводит из строя преданных партии бойцов.

— Не знаю, — сказал Артем. — Ничего не знаю. После разговора с Заболотным я окончательно запутался.

Изот закашлялся, но папиросу не бросил.