— Ну, открыл Америку, — прервал его Кондрат, — от той стихии никуды не денешься. Давай краще про политический момент дознаемся.

Он присел тут же, на крыльце, запалил свою вонючую «козью ножку», пыхнул дымом. Егор примостился рядом с ним, улыбнулся.

— Какой с меня политик, дядя Кондрат? Я боец. Старшина танковых войск.

— Не-е, не кажи, — возразил Кондрат. — Это мы с Лаврушечкой тут сиднем сидим, ни шагу с места. А ты, смекаю, кое-что повидал.

— Может быть, и повидал, — согласился Егор. Потянулся к Кондрату за кисетом. — Что же вас интересует?

— Ты токи обходительней с моим табачком, — забеспокоился Кондрат. — С непривычки могет дух зашибить. — И продолжал: — А интересует нас отой Хасан.

— Озеро такое есть, дядя Кондрат, — ответил Егор. — Вблизи Владивостока... Там как раз их и встретили.

— Это нам ведомо из газеток, — сказал Кондрат. — Ты краще, Егорушка, без утайки, — заговорщицки подмигнул ему. — Все доподлинно и растолкуй.

— Так знаю я столько же, сколько и вы.

— Ну, ты арапа не заправляй, — обиделся Кондрат. — Кому другому кажи, токи не нам. Небось за ученья не шибко ордена дают.

— Вот вы о чем! — рассмеялся Егор. — Думаете, что я там был?

— А ты не таись, — наседал Кондрат. — Люди мы с Лаврушей верные.

— Коли что и скажешь — могила, — подтвердил Лаврентий.

— Не был я там, — сказал Егор. — К сожалению, не был. — Он с горем пополам свернул самокрутку, прикурил, осторожно втянул в себя дым, похвалил: — Точно, знатный табачок.

Кондрат даже не обратил внимания на то, как оценили его табак.

— А писали ж, танки... — забеспокоился он.

— Если я не был, это еще ничего не значит, — возразил Егор. — У нас не одна танковая часть. Дальневосточники сами управились.

— Угу, — кивнул Кондрат, все еще не веря Егору. — Значит, не был... Ну, а как понимать эту стихию? Война?.. Не война. Что ж это япошки сунулись?

— Прощупывают, — сказал Егор, — силу нашу пробуют.

— Думали, как в девятьсот четвертом? Ан нет, голубчики. Красная Армия быстро мозги вправит. Так?