— То так, — согласился Кондрат. — Токи доканает Ульяну той ров.

Маркел понизил голос:

— Пусть она к Дмитрию Саввичу сходит.

Кондрат посмотрел на него вопросительно.

— Больных не трогают, — пояснил Маркел. Он уже не одному втолковывал эту мысль. И всегда Дмитрий Саввич находил у них болезни. — Може, и у нее какая хворь. Откуда нам знать? — убеждал он Кондрата. — Доктору то лучше ведомо. Только к самому надо итить. К самому...

Вернулась Мария, сунула в руки Кондрата чем-то до половины наполненную наволочку. Кондрат растерянно перевел взгляд на Маркела.

— Держи, — сказал Маркел. — Там немного муки. Пока не отошла вишня, пусть и Ульяна вареников налепит...

Кондрат расчувствовался, двух слов не мог связать. Кое-как поблагодарив, пустился домой, не чуя под собою ног... А тревога о том неизвестном летчике продолжала жить в нем. Он представил на его месте своего Геську, который где-то вот так же дерется с врагом, и ощутил почти физическую боль.

— Щасти тебе, сынок, — пробормотал, как молитву.

38

38

Он надеялся уйти — летчик со сбитого «ястребка». Но нынче все было против него. И там, в воздухе, когда кончились боеприпасы, и здесь, на земле. Враги нагрянули, едва он успел отстегнуть лямки парашюта. Пришлось залечь в промоине, оставленной на склоне балки потоками весенних-вод и дождевыми ручьями. Отстреливался до последнего патрона...

Связанный стоял пленник перед Фальге, презрительно щурился, слушая переводчицу, А Клара Георгиевна, впервые взглянув на него, ощутила какое-то необъяснимое волнение. Она говорила вслед за комендантом фразу за фразой, о том что герр комендант знает цену мужеству, что он восхищен бесстрашием советского аса, что преклоняется перед его воинским подвигом и как рыцарь уважает рыцарство в противнике.

— Очень лестно, — заговорил задержанный глуховато, с хрипотцой.

Клара Георгиевна вздрогнула. Что-то неуловимо знакомое послышалось в его голосе: интонации, тембр...

— Однако спросите у него, — продолжал летчик, — не теряет ли он рыцарское достоинство, разговаривая со связанным.

Фальге распорядился снять с него веревки.

— Эти неотесанные солдаты... — перевела вслед за ним Клара Георгиевна. — Им недоступно понимание таких тонкостей... Видимо, я не ошибся, назвав вас асом. Вы так молоды, а уже в звании капитана... Но при вас не оказалось документов, и я не знаю, с кем имею честь разговаривать.

— Обойдется, — насмешливо проговорил пленный. — Так и передайте: у меня нет особого желания знакомиться..

Фальге крякнул, закурил.