Домой Пыжовы возвращались расстроенными. Уж очень печальным было то, что они увидели.

— Жаль Герасима, — проговорил Сергей Тимофеевич. — По всему видно, не выкарабкаться ему, не подняться. Такой души человек, а счастье обошло.

— Жаль, — как-то уж очень резко отозвалась Анастасия Харлампиевна. — Только не надо о душе. Не было ее у него и нет.

— Что ты, Настенька? — удивился Сергей Тимофеевич.

— Эгоист твой Герасим, — непримиримо продолжала Анастасия Харлампиевна. — Злой эгоист. Послушал бы, что Рая рассказывала! Ни внимания, ни ласки, ни любви... Только и того, что сына родила. Сама удивляется, как это случилось. И так — все замужество. Пьянство и мечтания о той, первой любви. Да на мой характер, и дня с таким не жила бы. Это Рая — святая: всю жизнь так переколотиться, перемучиться!.. Еще и жалеет, ухаживает за ним, беспокоится, переживает, плачет...

— Ты очень строга к нему, — заметил Сергей Тимофеевич.

— Это не я строга, а ты больно мягок, — уже спокойнее уточнила Анастасия Харлампиевна. — Герасим не прав. Он очень виноват перед Раей. Согласись, Сережа, нехорошо он с ней обошелся, жестоко... Ну и оставайся верен своей первой любви, не обзаводись семьей, страдай, если иначе не представляешь свою жизнь. Тогда действительно можно говорить о каких-то возвышенных душевных качествах. Но если, страдая, приносишь страдания ни в чем не повинному человеку, жене, матери своего ребенка!.. Как хочешь, Сережа, ничего возвышенного в этом нет.

— Испаскудила Людка всю Гераськину жизнь, — задумчиво проговорил Сергей Тимофеевич. — Привела к концу. Только точку осталось поставить. А я ему говорил: брось, берись за ум... Впрочем, говорить-то легко. Но когда схлестываются ра^; зум и чувства!.. — Сергей Тимофеевич подумал, что, сколько живет человечество, столько учится владеть собой, а все еще ходит в приготовишках так еще слаб и немощен разум против бури чувств; что каждое новое поколение, стремясь к совершенству, упорно старается преодолеть тиранию чувств, все время ставит одну и ту же задачу: уметь владеть собой... Он взял жену об руку: — Не справился Герасим с чувствами — вот в чем его беда. И Раю, ты, Настенька, права, очень жаль. Но она тоже не могла приказать себе бросить Герасима, потому что любит. Страдает и любит. Вот в какую они попали круговерть.

13

13

На широком, под мрамор сделанном из гранитной крошки и цемента крыльце заводоуправления стояли Чугурин и председатель колхоза Круковец. Смотрели, как в машины, представленные автохозяйством, шумно, с веселой перепалкой, шутливыми прибаутками усаживались заводчане. Там командовали Гольцев и Гасий. Комсомольско-молодежную бригаду на ходу сколачивал Славка Дубров.