— Тогда тоже кое-кто сомневался в успехе, предрекал полный провал, — между тем продолжал Сергей Тимофеевич, — Тоже змеился щепоток: «технический авантюризм», «безрассудство»...

— Да, хорошо, что все обошлось благополучно, — раздумчиво заговорил Травкин, — Но могло обернуться бедой.

— Вполне, — решительно поддержал главного технолога Шумков. — Кто скажет, где кончается инженерная смелость и начинается элементарное «авось»? Все дело в том, что определить это невозможно.

— Не-ет, не в этом суть, — возразил Сергей Тимофеевич. — На отдыхе мне посчастливилось встречаться с Юлием Акимовичем... — он назвал фамилию известного писателя, чем вызвал живейший интерес у собравшихся. — Так вот, он как-то рассказал мне очень поучительную историю. Когда возводили Челябинский станкостроительный завод, главный инженер предложил применить сборные конструкции при сооружении одного из цехов. Сейчас сборный железобетон — основной строительный материал. А тогда такая мысль появились впервые. Многие специалисты воспротивились, опасаясь провала. Кто, вы думаете, поддержал экспериментатора?.. Серго Орджоникидзе! Он разрешил главному инженеру в порядке производственного риска — для опыта — строить цех из сборных конструкций. И ответственность брал на себя.

— Интересный факт, — проговорил Чугурин. — Не правда ли, товарищи? Как умел человек смотреть вперед! Как смело давал дорогу новому!

— Для того времени такие решения были в порядке вещей, — сказал Шумков, — Но Стоит ли возрождать отживший стиль? Ныне производственные процессы основываются на научной организации труда. Не риск, не штурмовщина, не интуиция определяют главное в современном управлении производством, а трезвый инженерный расчет, новейшие достижения в науке и технике. На сей счет имеются прямые партийные указания. Тут и мудрить нечего.

У младшего Пыжова, напряженно следившего за разгоревшимся спором, перехватило дыхание. Уж очень веские аргументы выдвинул Шумков. Действительно такой курс взяла партия, осуществляя реформу в промышленности. Вот отец и запнулся — возразить нечем.

Едва Ростислав так подумал, его батя заговорил снова. Но уже откровенно насмешливо и резко.

— Вот, вот... Оно и видно: те, кто прежде от живого дела отгораживались параграфами инструкций, теперь и к новым условиям пытаются приспособиться, чтобы не мудрить, не волноваться, не гореть... Между тем партийные указания, Ипполит Федорович, не исключают, а, наоборот, предполагают помимо вами сказанного — кровную заинтересованность каждого в осуществлении намеченных планов, личное мужество, готовность ради высокой цели вызвать огонь на себя.