Ныне Каширина завертела уборочная, забрала всего без остатка. Всех райкомовцев разослал в хозяйства. Да и сам все время на колесах. Трудным выдался год: хлеба низкорослые, болезненные, удручающие своим видом. Если урожайная страда забирает много сил, этого вроде и не замечаешь, потому, что радость переполняет сердце. А в нынешней жатве еще и о душевном тонусе надо заботиться, подбадривать людей, призывать к тому, чтобы не потерять ни одного колоска в поле, ни зернинки при транспортировке. С уборкой по срокам совпадает заготовка кормов. Здесь тоже дала себя знать засуха, и надо думать, как выходить из затруднительного положения, обеспечить хотя бы сносную зимовку скоту.

Только к десяти часам вечера прибился Каширин к дому. Загнал машину во двор, умылся, расположился ужинать. Жена уже не попрекает: за столько лет привыкла ко всему. Да и понимает уборочная. Это еще по-божески явился. Приготовила омлет. Подавая на стол, обеспокоенно спросила:

— Плохи дела, Коля?

— Есть ничего участки. Особенно возле лесополос, — ответил он — Совхоз «Алеевский» выскочит с пшеницей. «Заветы Ильича». Круковец идет стабильно. У него и кукуруза поливная. А юг района основательно прихватило.

Жена смотрела, как он жадно ест, думала о том, что уже схватил колит из-за такого безалаберного питания и врачам не показывается, и говори не говори — толку не жди. Это теперь лечение будет откладывать до отпуска.

— Да, Коля, — вдруг заговорила снова, и в голосе ее послышалась тревога, найди время серьезно поговорить с Виталькой. Не нравится мне его радиотехника.

— Почему? Занятие похвальное.

— Как бы оно нам боком не вышло, это похвальное занятие. Пришла на обеденный перерыв, слышу его голос: «Говорит радиостанция «Мечта». В эфире — «Мечта». Наташенька, передаю твою любимую песню. Только для тебя...» Заглянула к нему — магнитофонную ленту наговаривает.

— Николай Григорьевич помрачнел.

— Ну-ка, позови его.

Но сына еще не было дома, и Николай Григорьевич вскипел:

— Я велел ему к десяти возвращаться домой.

— Тебе компот или молоко? — спросила жена, подходя к холодильнику. И не дождавшись ответа, достала молоко, поставила перед мужем, положила ему на плечо руку. — Восемнадцать парню, Коля.

— Тем более надо иметь голову на плечах.

— Кино кончается поздно. Ну, и девочку проводить, — поняв его по-своему, мягко сказала жена. — К одиннадцати будет... — Бережно провела ладонью по белесой шелковистой волне на голове мужа, вздохнула: — Не заметил, как и сын вырос.

Он задержал ее руку, поцеловал ладошку, виновато соглашаясь со своей подругой: не заметил. Но его нервный всплеск был обусловлен иной, совершенно конкретной причиной. И ОН не мог скрыть свою взволнованность: