— Ты в полной мере наш, раз у тебя нет документов: документ пригоден для человека порочного общества, а ты не порочен, раз вступил в преддверие социализма.

Девушка на минуту о чем-то задумалась, уронив голубые глаза в зеленое сукно стола, как бы сама усомнившись в социализме, а постороннему человеку казалось, что он вступил уже в социалистическое преддверие, о котором только что сказала девушка.

— Мы тебя выдвигаем на пост военного комиссара, — сказала девушка, взявшись за ручку телефонного аппарата, чтобы позвонить. — В нашем городе военных три калеки, и за ружья взялись надежные штатские — рабочие кожевенной промышленности.

— Поста я не уважаю, товарищ Зоя, — ответил посторонний человек, — я в передвижениях живу, а не стою на одной точке.

— Тогда двигайся единоличным порядком, — большевицкую силу представляй: на восточной границе уезда контра будто голову поднимает. Кстати — мимоходом, в проходящих селах советскую власть учреждай. Если по дороге живую силу найдешь, телеграфируй нам, — оружие тебе вышлем. Я сейчас тебе выдам мандат, — сказала девушка, обрадовавшись, что представился случай выдвинуть первую большевистскую боевую единицу.

Пока Зоя Сергеевна писала мандат, посторонний человек обозревал местных пролетариев — рабочих кожевенной промышленности, вступивших добровольно в Красную гвардию. Они лежали здесь зря, ибо сидеть дома было бы скучно. В общих движениях людей они не участвовали, ибо назначение их, как охранителей общественного порядка, было не участвовать в движении, а вмешиваться в него.

«Тут нет ни одной боевой единицы, — подумал с некоторой досадой посторонний человек по адресу местного пролетариата. — Так и норовит каждый, чтобы общее движение по руслу направлять, — быть показывающим, а не продвигающимся». Но вспомнив чьи-то слова, что пролетариат — движущаяся сила, — посторонний человек успокоился на этом основании, что и у винтовок надо нажать курок, иначе не получится выстрела.

Зоя Сергеевна, перечитав написанный на машинке длинный мандат, перечисляющий и права, и обязанности постороннего человека, обрадовалась, что в мандате сказано все: не было места, где бы действие мандата прекращалось, как и не имелось предела вмешательства революционной сознательности постороннего человека.

— Получай, товарищ, мандат, — сказала Зоя Сергеевна. — Действуй от имени пролетарского авангарда и испрашивай на местах всемерной подмоги.

Перечитав мандат и сложив его вчетверо, посторонний человек снял шапку и засунул бумагу под подкладку, дабы не прочитали чужие люди, если им не полагается этой бумаги казать. Он попрощался с девушкой, бросившей ему вдогонку еще несколько слов, касающихся большевистских дел, а ведь у большевиков было весьма много дел.