Будучи ремонтным рабочим при механическо-слесарной и водопроводной мастерской и постигнув в полной мере кустарное производство, посторонний человек по случаю военной службы не мог перейти на усовершенствованное заводское производство, однако интерес его к вещам не был ослабленным. Устройство простого винта, постигнутое в неделю, интересовало постороннего человека уже не техникой устройства, а действием гайки: оказывается, гайка, имеющая собственную тяжесть, исчисляемую золотниками, производила силовое давление на сотни берковец. Отчего посторонний человек горячо полюбил силу давления гайки и, при расширении ее щели, делал это с особой осторожностью.

На военной службе посторонний человек разгадал, что в действиях окружающих его людей есть некое сходство с организацией механического свойства: люди, словно заведенные механизмы, действовали по точно установленному расписанию, отчего эти люди и казались постороннему человеку смешными.

«Механическое усовершенствование — это мертвое тело, овладевающее живой силой. В механике отсутствует разум, а сила ее действия поражает иногда самого устроителя механизмов — вот что всего интереснее в технике», — заключал тогда посторонний человек, чтобы навсегда относиться доброжелательно к однородному казарменному бытию и солдатскому действию. «Человек же не вещество, а вечное целеустремление: силится постигнуть разумом то, что законы давления мертвых тел совершают произвольно. Этим отличается вращение человеческого разума от движения созданных им же механизмов. В подражании действиям механизмов человек смешон и интереса разума к себе не вызывает», — убеждал себя посторонний человек, для того, чтобы замкнуть свое мышление от окружающих его чужих людей.

Посторонний человек ощутил большую любовь к винтовке, как к предмету, служащему прямому назначению не по обязанности, а по существу. Он, разбуженный среди ночи, мог немедленно произнести шестизначную цифру номера винтовки, тогда как на словесности ни за что не хотел правильно произносить титулования и со скрытой иронией называл супругу царя только в августе — августейшей, в декабре же именовал декабрейшей. Наименование частей винтовки он усвоил в один час, ибо каждая часть оправдывала свое действие и в произносимом созвучии гармонировала внешнему виду. Стоило постороннему человеку услышать, что одну из частиц именуют антапкой, он сразу догадался, что имеет она крючковатый вид.

Сама по себе винтовка была предметом, и посторонний человек главным образом любил ее действие, зависимое и от самой винтовки, и от действия стрелка.