— Прибыли, — объявила Татьяна, выключая зажигание.

Сам Анатолий Модестович не любил водить машину, быстро уставал за рулем и никогда бы не купил ее, если бы не уговорила Татьяна.

Она проворно выскочила на воздух, схватила горсть снега, скатала снежок и, запустив его в окно, закричала:

— Дедушка-а-а, встречай госте-е-ей!..

День был тихий, морозный, и голос ее долго отзывался над застывшей рекой.

— Не ори, не в лесу, — одернула Клавдия Захаровна. — Совсем не умеешь прилично себя вести.

— Подумаешь! — фыркнула Татьяна и поджала губы.

— И не пререкайся, пожалуйста.

— Знаю, знаю! Я веду себя, как девчонка, и прочее, и прочее... Дедушка‑а! — опять позвала она.

Старик Антипов не выходил, не спешил встречать дорогих гостей.

— Спит он, что ли? — вслух подумала Клавдия Захаровна. И подошла к калитке.

Снег во дворе лежал нетронутый, не было видно никаких следов.

— Посигналь, папа! — сказала Татьяна.

Анатолий Модестович махнул рукой.

— Ну, что там? — спросил он жену, разминая затекшие ноги. Ему хотелось поскорее поставить машину, сбросить с себя дорожную тяжесть, недельную усталость, сесть с тестем за стол, выпить традиционную при встречах «маленькую», поговорить неторопливо, обстоятельно. Они не виделись уже месяца полтора. В конце года редко удается выкроить хотя бы для сна несколько свободных часов.

— Никого нет дома, — растерянно сказала Клавдия Захаровна. — Замок висит...

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — разочарованно проговорил Анатолий Модестович.

— Дед, наверно, пошел в магазин, — высказала предположение Татьяна.

— Наверно, — согласилась Клавдия Захаровна, а сама глядела с тревогой на чистый снег, понимая, что, если бы старик Антипов ушел в магазин, были бы его следы.

— Ключ-то хоть есть? — спросил Анатолий Модестович.