— Всего по пятьдесят граммов, — вылезая из машины, виновато сказал Анатолий Модестович.
— Знаю я ваши пятьдесят! Быстро за стол. — Она вернулась в дом.
— Что ж, пошли, раз зовут... — проговорил Анатолий Модестович. — Жаль, что у нас не получилось разговора. Мы даже не знаем, кто твоя жена... Кстати, почему она не приехала с тобой?
— Работает воспитателем в детском саду. А не приехала... — Михаил поднял на отца глаза. — Тяжело ей.
— То есть?.. — не понял Анатолий Модестович.
— Ну... Словом, она беременная.
— Вот как?! — почему-то удивился Анатолий Модестович. — Скажи, сын: ты счастлив?
— Видишь ли, отец, счастья жаждут все, а оно всего одно! Пойдем.
— Надеюсь, ты вполне понимаешь, что взвалил на себя большие обязанности?
— Вполне.
— Я не знаю, на всех ли счастье одно, но что одно на двоих — это точно. От тебя прежде всего зависит, будут ли счастливы твоя жена и твой ребенок. Может быть, вы поспешили?..
— Не надо об этом, — попросил Михаил.
— Если даже ты поступил по принципу «клин вышибают клином», совесть твоя — слышишь? — должна остаться незапятнанной...
— Обещаю, что совесть моя будет такой же чистой, как при моем рождении. — Михаил обнял отца. — Скажу тебе по секрету: я люблю Ольгу, и мы оба хотели ребенка.
— Рад, очень рад. Но почему же ты остался служить? Разве нельзя было приехать с Ольгой сюда?
— У нее тяжело больна мать, она не захотела оставить ее. С работой в тех местах сложно, это не Ленинград, так что мне ничего не оставалось, как продолжать службу.
— Ну, если так... Возможно, ты прав... — Не очень-то Анатолий Модестович верил сыну, однако его объяснения могли успокоить мать, а этого пока было достаточно.
Тревожную ночь провели Антиповы. Вряд ли кто-нибудь из них спокойно спал, все лежали, прислушиваясь к тишине — не стукнет ли калитка, не скрипнет ли под ногами старика Антипова снег...