Клавдия Захаровна открыла калитку, прошла на крыльцо, протоптав дорожку, приподнялась на носках и нащупала над дверью ключ.

— Есть, — ответила она с облегчением.

— Значит, скоро придет.

Она отомкнула замок, ступила в просторные сумрачные сени, где было не теплее, чем на улице, и на нее пахнуло каким-то нежилым, застоявшимся воздухом, настороженной тишиной заброшенного помещения, и тут Клавдии Захаровне сделалось неуютно, появилась непонятная робость, похожая на страх, и она подумала, что и Жулик не встретил их...

— Жулик! Жулик! — окликнула она, и голос ее гулко, неестественно прозвучал в пустом доме.

Подошел Анатолий Модестович.

— Никого... — молвила Клавдия Захаровна, боясь пройти дальше сеней.

— М-да, ты права.

С улицы послышались возбужденные голоса.

— Кажется, пришел! — обрадовалась Клавдия Захаровна и вернулась из сеней на крыльцо.

Татьяна обнималась с Михаилом.

— Прибыл его благородие старшина сверхсрочной службы Михаил Антипов! — крикнула она, выпуская брата из объятий. — Докладывай родителям, как охраняешь мирный созидательный труд советского народа!

Он стоял подтянутый, стройный и снисходительно улыбался.

— Охраняем успешно, не волнуйся, трудись. Привет, маман! Здорово, отец! Все в сборе?..

— Почти, — сказала Татьяна. — Наталья приедет завтра утром, а дед исчез.

К ним подошли Анатолий Модестович и Клавдия Захаровна. Обнялись, расцеловались.

— Господи, сынок, ты совсем на себя не похож... — качая головой и едва удерживая слезы, приговаривала Клавдия Захаровна.

— Все нормально, маман!

— Все системы работают нормально, идем ко дну! — засмеялась Татьяна. — Граждане пассажиры, пристегните ремни.

— Когда ты повзрослеешь? — толкнув ее в бок, сказал Михаил.