Меммо. Ты правильно сказал, Контарино, — этот свет сотворен не для нас! Поверите ли, друзья, но уже полгода заимодавцы не отходят от моих дверей. Каждое утро являются эти невежи мне досаждать, и каждый вечер я засыпаю под их неумолчные жалобы!

Пароцци. Что до меня, то ни к чему описывать положение моих дел!

Фальери. Будь у нас побольше рассудка, сидели бы теперь спокойно по домам и толковали бы совсем другое. Но сейчас...

Пароцци. Хорошо! А что — «сейчас»? Фальери заговорил о морали!

Контарино. Так ведут себя легковерные грешники в старости — оплакивают свое прошлое и раскаиваются в проступках. Я же ни капли не сожалею, что сошел с пути нравственности и благоразумия. Всем хочется идти по нему! Но мои заблуждения мне доказывают, что не рожден я уподобиться тем, кто способен лишь лениво созерцать да удивляться необыкновенному. Раз уж создали меня распутником, то я повинуюсь своей судьбе. Если бы изредка природа не производила такие умы, как наши, то люди заснули бы от однообразия. А мы их пробуждаем — изменяя признанный порядок вещей, мы заставляем людей быть проворнее. Мы служим загадкой для миллиона дураков, что тщетно терзают свои умишки, пытаясь нас разгадать. Мы даем людям новые понятия, словом, мы приносим такую же пользу, как бури, которыми природа разгоняет пары, грозящие умертвить ее.

Фальери. Говоря по чести, Контарино, ты славно рассуждаешь. Почему ты не родился в цветущие времена Рима? Тебя сделали бы оратором[300]. Жаль только, громких слов много, а толку мало. Знай же: пока ты безжалостно изводил не в меру терпеливых слушателей своим красноречием, Фальери — он не оратор вроде тебя — действовал. Кардинал Гримальди[301] недоволен правительством. Не ведаю, откуда ненависть его к Андреа, но она непримирима. Гримальди — наш сторонник!

Пароцци (с удивлением, смешанным с радостью). Неужто в самом деле — кардинал Гримальди?..

Фальери. Он полностью наш! Правда, я долго его уговаривал, расписывал наш патриотизм, наши блестящие замыслы и нашу любовь к свободе. Короче, Гримальди — лицемер и Гримальди не мог не примкнуть к нам.

Контарино (пожимая руку Фальери). Вот хорошо, мой друг! Венеция увидит новых Каталин[302]. Будем же под стать этому великому заговорщику! Теперь моя очередь говорить. Я докажу, что тоже не сидел сложа руки, хотя и не совершил ничего слишком важного; но у меня в руках сеть, в которую я точно поймаю половину Венеции. Вы знаете маркизу Альмерию?

Пароцци. Разве мы не перечли всех хорошеньких девушек Республики? Как же можно было пропустить маркизу!