Три романа о тайнах и преступлениях

У истоков детективного жанра

Тексты, собранные в этой книге, еще не детективы или криминальные романы в современном понимании. В них сплелись в клубок сюжетные линии и фигуры, пришедшие из пасторали, из ранней приключенческой литературы (романы о путешествиях, авантюрные романы), из народных «рыночных» листков, которыми торговали на ярмарках, из газетных сообщений, из слухов об убийствах и загадочных происшествиях, рыцарского романа, английского готического, или «черного», романа.

В центре авантюрного романа или рассказа обычно оказывается несчастный юноша или девица — сирота, которую жестокая судьба гонит по свету и сталкивает с разными людьми: разбойниками и купцами, отшельниками и солдатами. Герой и сам силою обстоятельств может стать разбойником поневоле и даже благородным разбойником вроде английского Робина Гуда. Но может сделаться и прожженным мошенником (за этим литературным типом закрепилось испанское слово «пикаро» — плут). Один из родоначальников подобных неунывающих ловкачей — герой немецких и фламандских народных анекдотов-шванков Уленшпигель, или по-немецки — Ойленшпигель. Начало плутовскому роману (пикареске) в немецкой литературе положил Иоганн Якоб Кристоффель Гриммельсгаузен, автор замечательных «Похождений немецкого Симплициссимуса» (1669). Деревенский парень с латинским именем Симплиций Симплициссимус (Простак, самый что ни на есть Простак) попадает в горнило Тридцатилетней войны, охватившей в XVII веке всю Среднюю Европу. Страшная действительность, показанная в романе во всей своей неприглядности, выковывает из сельского увальня ловкого, циничного, но не чуждого философских размышлений бродягу, наемника, плута и мастера на все руки.

Симплициссимус стал одним из прямых предков немецкого, а возможно, и общеевропейского романного героя, гонимого роком, но вырабатывающего стойкий характер. К плутовскому роману эпохи барокко восходит европейский роман о становлении и воспитании личности XVIII—XIX веков и его более поздние модификации (у немцев это — цикл о Вильгельме Мейстере И.-В. Гёте, «Зеленый Генрих» Г. Келлера, «Игра в бисер» Г. Гессе; у англичан — «История Тома Джонса, найденыша» Г. Филдинга, романы Т.-Д. Смоллетта и Ч. Диккенса; у французов — «Эмиль, или О воспитании» Ж.-Ж. Руссо, романный цикл «Человеческая комедия» О. Бальзака, «Жан-Кристоф» Р. Роллана и т. п.). Чаще всего герои такого романа даже и не бродяги, подчас и не сироты, но судьба гнет и гонит их с той же жестокостью и с тем же произволом, что и их литературных предков, невзгоды и памятные встречи по-прежнему выковывают их характер. Сравнительно близкий к нам во времени пример русского романа воспитания — и, что важно, нищего сироты — трилогия А.М. Горького «Детство», «Юность» и «Мои университеты», где хорошо ощущается след старинного плутовского романа.