Но история ловкого бродяги дала и другую живучую литературную ветвь. Это романы, в которых на первом плане само действие, смена происшествий, опасностей, грозящих героям, нагнетание страхов и тайн, как правило, впрочем, благополучно разрешающихся. Читателю предлагается с неослабевающим интересом вместе с автором распутывать интриги, разгадывать загадки. А именно такие качества отличают детективную и криминальную литературу[324]. Как правило, они не дают ей подняться в верхние слои словесного искусства, поскольку детектив занимается человеком в сравнительно узком психологическом поле: патология преступления и логика решения его загадки. Однако под пером крупного писателя и такой в общем-то развлекательный жанр становится повествованием о внутреннем человеке, начинает питать и великую прозу, и великую драматургию. В «Дубровском» А.С. Пушкина можно разглядеть повесть о благородном разбойнике, в «Маскараде» М.Ю. Лермонтова — криминальную драму об убийстве, в «Грозе» А.Н. Островского или в «Анне Карениной» Л.Н. Толстого — историю женщин-самоубийц, не говоря уже о «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевского. Список произведений мировой литературы и искусства, в которых речь идет о преступлениях, очень длинен. И если мы понимаем, что перед нами не загадка, а разгадка страшного случая или преступления, причем такая разгадка, которая нас волнует и расширяет наше понимание окружающего мира, то мы попадаем из области детективного жанра в подлинно прекрасную область человековедения и самопонимания — в главную область искусства.
I
Этой области принадлежит произведение, которым открывается наша книга, — «Духовидец», роман или большая повесть, к сожалению, прервавшаяся на второй части. Великий немецкий поэт, драматург и мыслитель Фридрих Шиллер (1759—1805) взялся за роман, когда надо было расширить читательскую аудиторию основанного им журнала «Талия» и поддержать интерес публики к изданию. Для этого требовался таинственный и захватывающий сюжет, то и дело прерывающийся «на самом интересном месте» и заставляющий напряженно ждать продолжения. Шиллер блестяще справился с задачей, найдя увлекательный литературный «ход». В его романе действуют таинственные заговорщики, изобретающие все новые и новые приемы, для того чтобы подчинить своему влиянию молодого, впечатлительного принца одного из немецких княжеств.
«Духовидец» создавался Шиллером в одно время с трагедией «Дон Карлос». В этом произведении, если читатель помнит, разворачивается борьба наследника испанского престола и его свободолюбивого друга, маркиза Позы, с отцом Карлоса, королем Филиппом II. Борьба эта, усложненная любовной интригой и отношениями между отцом и сыном, идет, по сути дела, за власть, от которой ожидают установления политических и гражданских свобод, общественной справедливости — что было мечтой многих поколений мыслителей и поэтов, которая в эпоху Просвещения, казалось бы, должна была вот-вот воплотиться в жизнь. Идеи «Духовидца» не воспаряли, конечно, в такие выси, однако тонко чувствующий молодой принц был настроен явно в пользу человеколюбия и «в идеале» мог бы стать весьма просвещенным монархом; другое дело, что сама таинственная и мрачная обстановка, в которой происходит действие, заведомо обещает нам трагический исход. Роман Шиллера печатался в тех же номерах «Талии», что и фрагменты из трагедии, и в нем отразилась та же волновавшая Шиллера проблема благодетельной,