Спохватилась, выпрямилась, повернулась к окну — от тока к конторе шли люди, ветер бил им в спины, рвал полы курток и пиджаков. У нее посуровело лицо. Надо быть такой, как Надежда Сергеевна, — твердой, решительной, строгой. Валя поднялась, достала из шкафа кассовые книги, счета, бумаги. На крыльце заскрипели ступени. Вошел заведующий током, глянул на нее, потопал мимо — в кабинет председателя. В контору входили шоферы, возчики — в промасленных комбинезонах, в парусиновых куртках. За перегородкой у председателя стало шумно. Сопели, громко дышали, говорили все враз — голоса густо гудели. Валя, роясь в бумагах, слушала и не слушала. Поняла одно: сегодня будут возить хлеб и в ночную смену.

— Валюша, — голос Прохора явственно прозвучал из-за перегородки. Она не сразу поняла, что ее зовут. — Валюша, сколько у нас числится по сегодняшним квитанциям сверх плана? — Она вошла за перегородку, ответила. — Вот видите, — Прохор уже отвернулся от нее. — За сутки прибавим вдвое. А там будет легче.

Валя смотрела широко раскрытыми глазами: Надежда Сергеевна сидела рядом с председателем, платок у нее скатился на плечи, волнистые волосы сбились немного в сторону, она приподняла голову, внимательно слушала. Валя ушла к себе, плюхнулась на стул. В груди похолодело.

Устраивалась удобнее, переставляя стул, придвинула счеты. Но считать не считала, только перекладывала с места на место бумаги. Мысли сбивчиво прыгали. Так вот как? Надежда Сергеевна на ток — с ним, в район — с ним. Да, у них — любовь… В окно ворвался ветер, бумажки поползли по столу. Она потянулась за ними, руки у нее била крупная дрожь.

Что делать? Что делать? Валюшка готова была заплакать. Ходить с ним всюду? Пусть все видят. Пусть он узнает. Сказать ему, что измучилась, что больше так не может? Валюшка поджала губы и вдруг с ненавистью подумала о нем. Неужели он слепой? Неужели не видит — от него вся боль?

Когда все стали расходиться, Валя уткнулась в кассовую книгу, ни на кого не смотрела. Чувствовала, как мимо прошла Надежда Сергеевна, — походка плавная, не прошла, а проплыла, легко неся свое складное тело. Прохор на минуту задержался, закуривая, улыбнулся:

— Ну, как, Валюша, не скушно тут с цифирью? Приходи сегодня на ток, поработаем.

Он подошел ближе. Валя подняла отяжелевшую голову; пересиливая себя, разжала губы, в уголках рта поползла улыбка:

— Приду.

Прохор весь вечер метался как угорелый: не хватало то того, то другого — тары, ведер, лопат. В начале ночной упряжки вышел из строя трактор, крутивший ВИМ. Тракторист, молоденький парнишка, покопался, покопался в моторе, растерянно посмотрел на председателя: «Ничего не получается». Прохор сам встал у трактора, крутнул заводную ручку, полез к карбюратору. Проверив карбюратор, выкручивал свечи, очищал от нагара электроды. Вздыхал: вот всегда так, поспешишь — выходит эта спешка боком.