– Агафья, ты получала? – обратился староста к хозяйке.

– Что получать-то… – вмешался хозяин, делая азартный жест.

– Помалкивай, Андрей, – остановил его староста. – Бабье дело… Пусть они промежду себя разберутся. Ну, Агафья, получала с барыни жалованье?

– Случалось… – нерешительно ответила Агафья, глядя на мужа. – Только какое это жалованье?.. Двугривенными поманивали, и только всего.

– Это уж ты врешь, Агафья, – неожиданно вступился ямщик Иван. – Поди-ка, вся деревня знает… Понапрасну запираешься. Говори лучше прямо.

Хозяин с азартом накинулся на непрошенного заступника, так что староста едва их рознял. В избе поднялся ужасный гвалт. Наташа опять заплакала и юркнула на печь.

– Что тут с ними разговаривать-то! – кричал Иван. – Получайте деньги, пока барыня дает. Четвертной билет жертвует, а после еще пристегнет малую толику… Ну, староста, благословясь, вдарь по рукам. Лучше так-то будет.

Староста замялся, почесывая затылок. Его нерешительность разрешилась только пятирублевою ассигнацией. Он сразу приосанился и заговорил другим тоном.

– Ну, Агафья, примай деньги… Что тут попусту балакать. Да собирайте девчонку… С Богом!

Муж Агафьи нехотя взял двадцатипятирублевую ассигнацию и презрительно зажал ее в кулак.

– Я совсем не желаю обижать вас, – заговорила Татьяна Ивановна, точно оправдываясь. – У меня сейчас больше нет денег, а после я с удовольствием заплачу еще.

Агафья разразилась отчаянным воем и спряталась за печкой. Теперь уж мужики окончательно не знали, что им делать. Разве с бабой сговоришь?.. Наташа переползла с печи на полати и с любопытством наблюдала все происходившее.

– Эй, девонька, оболакайся! – обратился к ней Иван, окончательно вошедший в роль посредника. – Дальние проводы – лишние слезы… А я на станцию вот как подмахну! Главная причина – барыня добреющая.

Татьяне Ивановне вдруг сделалось совестно за происходившую сцену. Она отправилась за печку, обняла Агафью и начала ее утешать.

– Агафья, вы не сердитесь… Помните, я еще в прошлом году предупреждала вас, что возьму девочку.

– Да ведь мне-то, поди, тоже жаль ее, сударышня-барышня… Как своя выросла. Было за ей похожено.

– Я вам за все заплачу, Агафья. Приезжайте только в город.

Агафья покосилась на мужа и зашептала:

– При ём-то не говорите… Вон он сграбастал денежки, как ястреб, а я только их и видела.

– Хорошо, хорошо…