– Ривезла, – доложила шепотом Ольга. – Ребенка большой… девочка.

Девочка? Нет, это уж, как хотите, хоть кого взорвет. Каролина Карловна поднялась, оправилась перед зеркалом и грозно поплыла к жилице.

– Можно войти?

– Нет.

– Как нет? Я хозяйка.

Каролина Карловна вошла без позволения и грозным взглядом окинула происходившую семейную сцену. Девочка сидела у стола и с аппетитом ела бутерброды с маслом и колбасой.

– Вы с ума сошли, – заявила Каролина Карловна. – Вы – дурак.

– Как вы смеете? Я вас выгоню вон.

В первый момент Каролина Карловна растерялась. Она никак не ожидала такого отпора. Что же это такое?.. А Татьяна Ивановна смотрела на нее в упор злыми глазами и имела такой вид, что вот-вот вцепится. Это уж было слишком, и Каролина Карловна рухнула на ближайший стул, как жирная лавина. Татьяна Ивановна молчала, и только по ускоренному дыханию можно было судить, как она волновалась.

– И это мне благодарность? – указала старуха на девочку.

– Это вас не касается, Каролина Карловна.

– Меня? Не касает? Я, я знаю, что такое любов… Когда я был молодой, меня тоже коснулся любов. Да… Это был отец баронессы. И я оставался с такою же девочкой… Один оставался… Я плакал день и ночь, потому что был дурак. Да… Я плакал о барон, отец баронессы… я ел корка черный хлеб.

– Отчего же вам барон не помог?

– Барон?.. Пфуй! У барон был одни панталон и семьдесят незаконных дитю… Барон был веселый характер, а я плакал. Нужно было взять другой барон, старый барон, а я плакал. Тогда я был дурак, а теперь вы дурак… Меня это очень касает, да. Девочка жил, вы жил, а теперь и вы и девочка будет плакал корка черный хлеб.

– У вас не буду просить, Каролина Карловна, а там что Бог даст.

– И не дам… У меня не богадельня. А баронессе я дам на кулаки.

– Она-то при чем тут?

– О, я понимайт все!.. Я баронессе дам на морда! Вы жил, девочка жил, а теперь стал нищий, – вот что баронесса.

– Нет, уж вы ее оставьте: она тут ни при чем. Я сама давно хотела взять девочку.

– О, я понимайт!.. Я был дурак, а вы есть дурак!