…бьют молотами по котырге…
БРИТВА (11–12 февраля 1926; Руль. 1926. 19 февр.).
С. 230. …человек по фамилии Штейн становится превосходным минералогом. – Намек на значение немецкого слова Stein – камень.
…человек по фамилии Штейн становится превосходным минералогом.
С. 232. Будет с вас <…> Я доволен, можете идти. – М. Шраер отметил здесь аллюзию на месть Сильвио в пушкинском «Выстреле»: «Не буду, – отвечал Сильвио, – я доволен: я видел твое смятение, твою робость; я заставил тебя выстрелить по мне, с меня довольно. Будешь меня помнить» (Шраер М.Д. Набоков: темы и вариации. С. 204).
Будет с вас <…> Я доволен, можете идти.
Шраер М.Д.
…глядя <…> <пустыми>, как у греческих статуй, глазами… – Конъектура понадобилась оттого, что в газетной публикации рассказа, очевидно, пропущено слово. В его английской версии здесь тоже вставлено слово (glazed – тусклый, безжизненный).
…глядя <…> <пустыми>, как у греческих статуй, глазами…
СКАЗКА (июнь 1926; Руль. 1926. 27, 29 июня). Рассказ вошел в сб. «Возвращение Чорба».
По начальному замыслу рассказ должен был называться «Нечет», о чем Набоков писал жене из Берлина 15 июня 1926 г.: «А затем… Кош, какой рассказик! Я облизывался, когда приступил. Называется так: “Нечет (сказка)”, – и это о том, как чорт (в образе большой пожилой дамы) предложил маленькому служащему устроить ему гарем. Ты скажешь, ветреная Геба, что тема странная, ты, может быть, даже поморщишься, мой воробышко. Но увидишь» (ПКВ, 112). В английской версии рассказа госпожа Отт стала фрау Монд по имени мужа-француза Monde (фр. monde – мир). О. Ронен заметил, что имя набоковского черта представляет собой Готт (нем. Gott – бог) без первой буквы; Ольга Сконечная обратила также внимание на то, что Monde – анаграмма «demon» (англ. – демон). К этим наблюдениям остается добавить, что в «Отт», как заметила Джейн Грейсон, содержится анаграмма нем. tot (мертвый).
ПКВ,
фр.
нем.
англ.
нем.
С. 236. Вы мне сразу понравились <…> родиться в другом месте… – В английском переводе Набоков сделал несколько добавлений: «Вы напомнили мне невинного, хотя и весьма одаренного молодого монаха, которого я знавала в Тоскане. Это моя предпоследняя ночь. В том, чтобы быть женщиной, есть свои плюсы, но быть стареющей женщиной – это ад, если вы простите мне это выражение. Сверх того, на днях я наделала таких глупостей – вы скоро прочтете об этом во всех газетах, что мне лучше уйти из этой жизни. В следующий понедельник предполагаю родиться в другом месте. Сибирская шлюха, которую я для себя выбрала, станет матерью необыкновенного, ужасного человека» (пер. мой).