С. 304. …тогда запомнил бы Эректеон, если бы с листа оливы, растущей в глубине святилища… – Ионический храм Эрехтейон, один из главных храмов древних Афин, расположенный на Акрополе (Набоков посетил его в апреле 1919 г.). Это упоминание вызывает в памяти строки из стихотворения И. Бунина «Люцифер» (1908): «В святой Софии голуби летали, / Гнусил мулла. Эректеон был нем. / И боги гомерических поэм / В пустых музеях стыли и скучали». Как заметили А. Долинин и Р. Тименчик, в рассказе Набоков повторяет детали своего стихотворения «Акрополь» (1919, опубл. 1921): «Я рад всему. Струясь в Эректеон, / мне льстит лазурь и моря блеск павлиний. // <…> О, как свежа, благоговейна тишь… / в святилище, где дышит тень оливы!» (Набоков В. Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии. М.: Книга, 1989. С. 497).

Рагуза – официальное название Дубровника до 1918 г.

Он посещал Тенериффу, окрестности Оротавы… – Долина Оротава на севере о. Тенерифе стала популярным направлением энтомологических экспедиций после ее исследования в 1799 г. знаменитым немецким географом и натуралистом Александром фон Гумбольдтом, который отметил богатство ее флоры и фауны.

ОБИДА (июнь 1931; Последние новости. 1931. 12 июля). Рассказ вошел в сб. «Соглядатай», в котором было сохранено (снятое позднее в английском переводе рассказа) посвящение И.А. Бунину.

Как заметил М. Шраер, «Узнаваемый тематический и стилистический фон “Обиды” Набокова обнаруживается по крайней мере в пяти рассказах Бунина: “Первая любовь” (1890), “На даче” (1895), “Кукушка” (1898), “Далекое” (1903) и “Митина любовь” (1925)» (Шраер М.Д. Бунин и Набоков. Ученичество – мастерство – соперничество. 1917–1977. 4‐е изд., расшир. и доп. М.: Альпина нон-фикшн, 2023. С. 146–148). Дополняя по примеру Бунина свой первый сборник рассказов стихами («по бунинскому рецепту», как он писал матери, отдавая книгу в печать), Набоков, несомненно, указывал тем самым на определенную преемственность, но в то же время отрицал прямое влияние бунинской прозы на свои произведения. В письме к Е.А. Малоземовой от 22 января 1938 г. он отметил: «Среди советских писателей некоторая ядреность слога и дурного тона точность сходит, кажется, за “влияние Бунина”. <…> я лично с ранней юности любил писания Бунина (особенно его стихи, которые ценю выше его прозы), но о прямом влиянии на меня не может быть и речи. Я сам по себе, как Вы правильно замечаете» (цит. по: Бабиков А. Прочтение Набокова. Изыскания и материалы. С. 548).