— Фрейд! — закричал отец. Должно быть, тогда он уже догадался. Он бросился к вращающимся дверям. — Auf Wiedersehen, Фрейд! — кричал он.

Стоя перед вращающимися дверьми, отец ясно видел все происходящее. Фрейд, ощупывая фары, скользнул рукой не к дверце машины, а к радиатору «мерседеса».

— В другую сторону, придурок! — прикрикнул на него Шраубеншлюссель.

Но Фрейд прекрасно знал, где он находится. Вырвав свою руку из рук Ключа, он вскинул биту и размахнулся. Он, конечно, искал передний номер. Слепые по стуку определяют, где находится та или иная вещь. Фрейду достаточно было три раза махнуть битой, чтобы найти номер машины. Первый удар прошел чуть-чуть выше и попал в радиатор.

— Ниже! — закричал отец, стоя перед вращающимися дверьми. — Auf Wiedersehen!

Второй удар пришелся по бамперу, но чуть левее номера, и мой отец закричал:

— Правее! Auf Wiedersehen, Фрейд!

Как позже рассказывал отец, Шраубеншлюссель уже убегал. Но ему так и не удалось отбежать достаточно далеко. Третий удар Фрейда попал в самое яблочко; третьим ударом Фрейд произвел великолепную подачу. Через сколько всего прошла эта бита за один вечер! Ее так и не нашли. Фрейда полностью тоже не нашли, а Шраубеншлюсселя и мать родная не опознала бы. Моего отца отбросило от вращающейся двери, белый ослепительный свет и осколки стекла ударили ему в лицо. Фрэнни и Фрэнк бросились к нему на помощь, а я, когда прогремел взрыв, стиснул в своих медвежьих объятиях Арбайтера, как мне и велел Фрейд.

Арбайтер — в черном смокинге, специально для Оперы, — был чуть выше меня и немного тяжелее; я крепко уперся ему подбородком между лопатками и обхватил под грудью, прижав его руки к бокам. Он выстрелил, в пол. Я боялся, что он может прострелить мне ногу, но вот поднять пистолет выше он уже не смог бы. Лилли была теперь вне досягаемости Арбайтера. Он еще два раза выстрелил в пол. Я держал его так крепко, что он даже не мог попасть в мою ногу, которая стояла как раз за его ногой. Следующим выстрелом он прострелил собственную ногу и начал кричать. Он выронил пистолет. Я слышал, как пистолет ударился об пол, и видел, как Лилли его подобрала, но я не обращал особого внимания на пистолет. Я сосредоточился на давлении. Для того, кто прострелил себе ногу, Арбайтер заткнулся довольно быстро. Позже Фрэнк говорил, что Арбайтер заткнулся, потому что не мог дышать. На крики Арбайтера я тоже не очень-то обращал внимание. Я сосредоточился на давлении. Представил себе самую большую штангу в мире. Не знаю, что именно я делал с этой штангой: выжимал ее, толкал или просто поднимал на грудь. Это не играло роли; я просто сконцентрировался на ее весе. Сконцентрировался по-настоящему. Я заставил свои руки поверить в себя. Если бы я так обнял Иоланту, она бы переломилась пополам. Если бы я так обнял Визгунью Анни, она бы умолкла. Когда-то я мечтал вот так же крепко сжимать Фрэнни. Я начал заниматься подъемом тяжестей с того момента, как ее изнасиловали, с того момента, как Айова Боб показал мне, что такое штанга; сжимая Арбайтера в объятиях, я был самым сильным человеком в мире.