На нем была белая шелковая пижама; он выглядел так, словно ему было сто лет, и весил не более пятидесяти фунтов.

— Они сказали, что они не евреи, — сказал Арбутноту адвокат, указывая на нас с Фрэнком.

— Вы именно поэтому хотели увидеть нас? — спросил Фрэнк старика. — Могли бы выяснить это и по телефону.

— Может быть, я умираю, — сказал он, — но я ничего не продаю евреям.

— Мой отец, — заметил я Арбутноту, — был близким другом Фрейда.

— Не того Фрейда, — поспешил пояснить Фрэнк, но старик снова зашелся в приступе кашля и не услышал того, что сказал Фрэнк.

— Фрейда? — сказал Арбутнот, откашливаясь и сплевывая. — Я тоже знал Фрейда! Это был еврей — дрессировщик животных. Только евреи не умеют обращаться с животными, — доверительно сообщил он нам. — Знаете, животные могут говорить, — сказал он. — Они чувствуют любые человеческие странности, — сказал он. — Тот Фрейд, которого знал я, был глупым еврейским дрессировщиком. Он пробовал выдрессировать медведя, но медведь его съел! — восторженно воскликнул Арбутнот и от этого снова зашелся в приступе кашля.

— Такой медведь-антисемит? — спросил Фрэнк, и Арбутнот так рассмеялся, что я подумал, как бы этот приступ кашля не убил его.

«Я и пытался его убить», — скажет Фрэнк позже.

— Вы, должно быть, сошли с ума, если хотите купить этот участок, — сказал нам Арбутнот. — Ну то есть вы знаете, где находится Мэн? У черта на куличках! Там нет ни нормального железнодорожного сообщения, ни воздушного. Ехать туда на машине тоже ужасно, это слишком далеко и от Нью-Йорка, и от Бостона, а когда вы туда доберетесь, то вода окажется слишком холодной и мошкара за час зажрет вас до смерти. И классные яхтсмены больше туда не заходят, ну то есть яхтсмены с деньгами, — сказал он. — Если у вас есть немного денег, — сказал Арбутнот, — то в Мэне их абсолютно не во что вложить! Там даже нет проституток!

— И все же нам там нравится, — сказал Фрэнк.

— Они не евреи, а? — спросил Арбутнот своего адвоката.

— Нет, — ответил адвокат.

— По виду трудно сказать, — сказал Арбутнот. — Раньше я определял евреев с первого взгляда, — пояснил он нам. — Но сейчас я умираю, — добавил он.

— Плохо, — сказал Фрэнк.

— Фрейда не съел медведь, — сказал я Арбутноту.

— Фрейда, которого знал я, съел медведь, — сказал Арбутнот.

— Нет, — сказал Фрэнк. — Фрейд, которого вы знали, был героем.

— Только не тот Фрейд, которого я знал, — раздраженно возразил Арбутнот.