ЖИЗНЬ СЕРЬЕЗНАЯ ШТУКА, НО ИСКУССТВО ЗАБАВА.
ЖИЗНЬ СЕРЬЕЗНАЯ ШТУКА, НО ИСКУССТВО ЗАБАВА.
Мышиный Король был мертв, но — для одного из нас — не забыт.
Я не поэт. Я даже не писатель в нашей семье. Дональд Джастис станет литературным героем Лилли: он заменит даже чудесную концовку «Великого Гэтсби», которую Лилли так часто нам читала. Дональд Джастис красноречивее всех выразит вопрос, главнейший для нашей гостиничной семьи. Мистер Джастис спросит:
Добавим тогда в наш список судьбу. Особенно в семьях судьба «простого проще». Грустец не тонет; любовь тоже; и в дальней перспективе — судьба. Она тоже не тонет.
Глава 12 Синдром мышиного короля; последний отель «Нью-Гэмпшир»
Глава 12
Синдром мышиного короля; последний отель «Нью-Гэмпшир»
И вот эпилог; у всего есть эпилог. В мире, где любовь и грусть не тонут, существует множество эпилогов, и некоторые из них длятся и длятся. В мире, где судьба пробивает себе дорогу с помощью мускулов, некоторые эпилоги бывают очень краткими.
— Сны — обманчивое исполнение подавленных желаний, — объявит отец на пасхальном обеде в нью-йоркской квартире Фрэнка в 1965 году.
— Ты опять цитируешь Фрейда, папа, — скажет ему Лилли.
— Которого Фрейда? — машинально спросит Фрэнни.
— Зигмунда, — ответит Фрэнк. — Из четвертой главы «Толкования сновидений».
Я тоже должен был знать источник, потому что мы с Фрэнком по очереди вечерами читали отцу. Отец попросил нас прочитать ему всего Фрейда.
— Так что же тебе снилось, папа? — спросила его Фрэнни.
— «Арбутнот-что-на-море», — ответил отец.
Его собака-поводырь, когда мы сидели за столом, держала свою морду у него на коленях, и каждый раз, когда отец собирался взять свою салфетку, он клал кусок в ожидающую пасть собаки, и та мгновенно поднимала голову и давала ему взять салфетку.
— Не корми собаку за столом, — сердилась на отца Лилли, но мы все любили эту собаку.
Это была немецкая овчарка с черным чепраком и особо насыщенным золотисто-коричневым окрасом, доминировавшим на ее породистой морде; она была невероятно длинномордая, с высокими скулами, так что с виду нисколько не напоминала лабрадора. Отец хотел назвать ее Фрейд, но мы решили, что и так все время путаемся, о котором Фрейде речь.