— И никаких мужчин в белых смокингах, папа? — спросила его Лилли.
— Нет-нет, — сказал отец. — Я был стар. Во сне я был даже старше, чем сейчас, — сказал он (ему тогда было сорок пять). — Во сне, — сказал отец, — я просто шел вдоль берега вместе с Захер. Мы просто прогуливались, обходили весь отель, — сказал он.
— Обходили руины, ты хочешь сказать, — заметила Фрэнни.
— Ну, — хитро сказал отец, — я, конечно, не мог толком разглядеть, в руинах ли все еще «Арбутнот», но мне казалось, что его восстановили. У меня было такое чувство, что его полностью отремонтировали, — сказал отец, перенося куски пищи со своей тарелки на колени и далее в пасть Захер. — Это был совершенно новый отель.
— И клянусь, он был твой, — сказала ему Лилли.
— Вы же сказали, что я могу делать все, что угодно, разве не так, Фрэнк? — спросил отец.
— Во сне ты владел «Арбутнотом-что-на-море»? — спросил его Фрэнк. — И он был полностью восстановлен?
— Все было в ажуре, да, пап? — спросила его Фрэнни.
— В полном ажуре, — кивнул отец; Захер тоже кивнула.
— Так ты этим хочешь заняться? — спросил я отца. — Хочешь купить «Арбутнот-что-на-море»?
— Ну, — сказал отец, — название надо будет, конечно, поменять.
— Конечно, — сказала Фрэнни.
— Третий отель «Нью-Гэмпшир»! — воскликнул Фрэнк. — Лилли! — закричал он. — Ты только подумай! Еще один телесериал!
— Я еще и над первым сериалом толком не поработала, — обеспокоенно сказала Лилли.
Фрэнни присела рядом с отцом, положила руки ему на колени; Захер принялась лизать ей пальцы.
— Опять? — спросила Фрэнни отца. — Хочешь опять начать все сначала? Ты понимаешь, что это вовсе не обязательно?
— А что еще мне делать, Фрэнни? — улыбнулся он. — Это последний, обещаю, — сказал он, обращаясь уже ко всем нам. — Если я не смогу сделать из «Арбутнота» что-то особенное, то выброшу белый флаг.
Фрэнни взглянула на Фрэнка и пожала плечами; я тоже пожал плечами, а Лилли просто закатила глаза.
— Ну что же, — сказал Фрэнк. — Для начала надо навести справки, кто там хозяин и сколько это стоит.
— Я не хочу видеть его, если