— Что там показывают? — спросила И Ин.

Пары за столиком смеялись над чем-то своим и не слышали выплеска Каори. Однако бизнесмены перестали есть. Слова «желтые» и «узкоглазые» заставили их замереть с бокалами пива в руках.

Сегодня метрдотелем была рассудительная и смышленая Цзу Минь. Сяо Ди был слишком взбешен «фермерами-патриотами», и потому старший брат решил не выпускать его из кухни.

— Каори, возвращайся на кухню, — велела рыдающей девушке Цзу Минь. — Зал не место для плача.

— Так что там показывают? — спросила И Ин.

— Это не для Джо, — уклончиво ответила Цзу Минь.

Дэнни уже скрылся за кухонной дверью.

Кухня сейчас больше напоминала сумасшедший дом. Сяо Ди орал в телевизионный экран. Сао выворачивало в кухонную раковину, в которой обычно мыли кастрюли и сковородки.

В стороне стоял мойщик посуды Эд. Он был алкоголиком и сейчас проходил курс принудительного лечения. Эд воевал во Вторую мировую. О войне ему напоминали несколько выцветших татуировок на руках. Братья Чен взяли его на работу в то время, когда другие молча указывали на дверь, и потому он испытывал к китайцам нечто вроде собачьей преданности. Помимо алкоголизма Эд страдал клаустрофобией, а когда на небольшой ресторанной кухне собиралось много людей, его страх возрастал. Все политические разговоры в «Мао» были для него настоящей китайской грамотой. Он не любил чужие страны, и уход американцев из Вьетнама считал правильным. В войну Эд служил на военном корабле, плававшем в Тихом океане. И вот сейчас одну японскую девчонку выворачивало в его раковину (недавно отмытую дочиста), а другая ревела и никак не могла успокоиться. (Трудно сказать, какие мысли бродили в голове Эда. Возможно, он вспоминал, как убивал японцев. Среди них могли быть и родственники этих близняшек. Если и были, Эда это не коробило.)

— Что там творится, Эд? — спросил у него Дэнни.

— Толком не пойму, но что-то дрянное, — ответил мойщик посуды.

— Киссинджер[110] — военный преступник! — кричал Сяо Ди.

Появление Киссинджера на телеэкране было недолгим. Агу, крошивший лук-шалот, при одном упоминании ненавистного имени взмахивал секачом. Но сейчас опять показывали прямой репортаж из Сайгона. Вражеские танки катили по улицам осажденной столицы Южного Вьетнама, приближаясь к посольству Соединенных Штатов. Голос комментатора за кадром звучал ровно, словно показывали что-то будничное. Около семидесяти американских вертолетов курсировали между тщательно охраняемым двором посольства и американскими военными кораблями. За тот день было спасено шесть тысяч двести человек. Два последних вертолета увозили посла США и морских пехотинцев, охранявших посольство. Через несколько часов Южный Вьетнам капитулировал.