А вот успех И Ин, разыгравшей роль подруги Дэнни, продлился несколько дольше. Медсестра отделения неотложной помощи была не из числа флиртующих женщин, однако и через несколько месяцев после того спектакля она нет-нет да и прикасалась случайно к Дэнни или так же случайно проводила костяшками пальцев по его щеке. Потом она инстинктивно спохватывалась и убирала руку. Вряд ли повар замечал это, а если прикосновения китаянки видел Джо, восьмилетний мальчишка не обращал внимания.

— Может, ты хочешь, чтобы дома я носила обычную одежду? — как-то спросила она у Дэнни. — Может, хватит моих пижам?

— Но мы уже как-то привыкли, что ты Пижамная леди, — уклончиво ответил писатель.

— Ты понимаешь, о чем я, — сказала ему И Ин.

Она прекратила ходить в пижамах. Возможно, только спала в них. Обычная одежда стала более надежным барьером между И Ин и Дэнни. И ее случайные прикосновения вскоре тоже прекратились.

— А я жалею, что И Ин больше не носит пижамы, — признался Джо, когда они с отцом шли в школу.

— Я тоже жалею, — ответил Дэнни, но к тому времени на его горизонте уже появилась другая женщина.

После того как Юн исчезла из их жизни (бесследно, как когда-то она исчезла из спальни Дэнни), их жизненный ритм и привычки вернулись в прежнее русло. Шел третий год работы Дэнни в Писательской мастерской. Они снова переехали. Их третий дом тоже был на Корт-стрит, но теперь на противоположной стороне улицы, вблизи Саммита, где у Дэнни завязался осторожный «дневной» роман с несчастной женой университетского преподавателя, который ее обманывал. Джо иногда ходил в переулок посмотреть на трюки, что выделывал Макс на его «запасном» велосипеде, и повздыхать об отцовском запрете. Но переулок перестал быть частью его жизни, как и вороватый опоссум. Иокогамы — Сао и Каори — все так же по очереди нянчились с Джо. Отличительной чертой того года была повышенная (или отчаянная) потребность собираться в «Мао».

Повар заранее знал, до чего сильно он будет тосковать по братьям Чен — почти так же, как по И Ин. Он и не предполагал, что настолько привяжется к гонконгской медсестре. Дэнни знал, что и ему будет недоставать китаянки, но скорее для уюта и душевного равновесия.

Завершению второго айовского периода в жизни писателя предшествовало другое событие — окончание Вьетнамской войны.

Настроение в «Мао» было далеко не радужным. Операция «Порывистый ветер»[109] по эвакуации на вертолетах из Сайгона (Кетчум метко назвал ее операцией «Воздушный понос») серьезно отвлекала внимание персонала, мешая готовиться к обычному открытию ресторана. Источником тревоги, а потом и нескрываемого раздражения стал кухонный телевизор.