Апрель семьдесят пятого года был тяжелым временем для ресторана «Мао». Ресторан четырежды подвергался нападению водителей-вандалов. Один раз в витрину запустили здоровенным обломком бетонной плиты, а другой — бросились увесистым камнем. Сяо Ди называл вандалов «тупыми фермерами-патриотами». Поездки в Чайнатаун за продуктами прекратились: Сяо Ди считал, что ресторан находится на осадном положении, а когда Сайгон падет, осада заведения только усилится. Запас любимых соусов, приправ и пряностей, без которых Агу было не обойтись, таял с каждым днем. (Тони Эйнджел отчасти выручал старшего брата, добавляя в меню итальянские блюда.)

С самого начала года южновьетнамские солдаты дезертировали толпами. Они хватали свои семьи и всеми правдами и неправдами стремились попасть в Сайгон. Должно быть, беглые солдаты верили, что американцы помогут им покинуть страну. За последние две недели апреля американские вооруженные силы перебросили по воздуху шестьдесят тысяч иностранцев и южновьетнамцев. Но в Сайгоне оставались еще сотни тысяч жаждущих вырваться, и с каждым днем они все яснее сознавали, что будут брошены на произвол судьбы. «Будет как в преисподней», — предсказывал Кетчум. («А чего еще мы ожидали?» — говорил он потом.)

«А задумывались ли мы вообще, чем это кончится?» — мысленно спрашивал себя Дэнни.

Они с Джо сидели за своим любимым столиком и ели. С ними была и И Ин. Китаянка простудилась и пропустила дежурство, опасаясь заразить пациентов больницы.

— Чего доброго, еще вас наделю и повара в придачу, — смеясь, говорила она.

— Спасибо за щедрость, — сказал ей Дэнни.

Джо весело смеялся. Он обожал И Ин. «Он будет по ней скучать, — думал Дэнни. — И я тоже буду скучать по времени, когда Джо требовалась нянька».

За одним столиком расположились две пары, за другим — трое мужчин, видимо бизнесменов. Вечер тянулся спокойно и не предвещал никаких потрясений. Впрочем, было еще довольно рано. Агу подумывал о специальных решетках для витрин, а пока витрины из соображений безопасности наглухо зашили досками, что, конечно же, портило интерьер.

Эти мысли крутились в голове Дэнни, когда из кухни вдруг вышла Иокогама. Лицо японки было белым как мел.

— Ваш отец сказал, что вам стоит пойти на кухню и посмотреть телевизор, — сказала она.

Дэнни встал из-за стола. Джо захотел пойти вместе с отцом.

— Джо, останься лучше со мной, — предложила И Ин.

— Да, посиди здесь, — подхватила Сао или Каори. — Тебе такое не надо смотреть.

— Джо, Сао дело говорит. Я только гляну и вернусь, — пообещал Дэнни.

— Я, между прочим, Каори, — крикнула японка и вдруг заплакала. — Ну почему мы все для вас — на одно лицо? Конечно, мы же «желтые», «узкоглазые». Вам не обязательно помнить наши имена!