Вот тогда писатель понял, что именно он надеется услышать: ничего. Он очень надеялся ничего не услышать. Если не прозвучит выстрел, это будет означать, что его отцу ничего не угрожает; что Ковбой, как когда-то Пол Полкари, так и не сможет спустить курок.

В машине Джо они нашли на сиденье тюбик зубной пасты и зубную щетку, воткнутую за солнцезащитный козырек. Дэнни старался не думать о том, что сказал по этому поводу Джимми. Вернее, старался считать обе находки частью озорства, устроенного Роулендом Дрейком. Писателю было неприятно и тревожно думать о словах, сказанных патрульным:

— Не хотел вам говорить, Дэнни, но мне доводилось останавливать ребят, выпивающих у себя в машине. У них почти всегда под рукой была зубная щетка и паста. Почистил зубы — и от тебя не пахнет, родители ничего не заподозрят.

Однако Дэнни предпочитал считать эти злосчастные пасту и щетку элементами дерзкой выходки Роуленда Дрейка. Писатель не желал допускать даже мысли, что его сын пьет за рулем.

Был ли Дэнни суеверным? (Большинство писателей, верящих в исполнимость сюжета, суеверны.) Дэнни не хотелось думать и о словах, которые Небесная леди сказала двухлетнему Джо, поцеловав малыша в лоб: «Если ты когда-нибудь попадешь в беду, я вернусь».

«Только не в такую темную ночь, как эта», — подумал писатель. Когда такая темень, ни один парашютист — даже Небесная леди — не сможет разглядеть место приземления.

Облака, принесшие дождь, совсем закрыли скудно мерцавшую луну. Капли влетали в открытые боковые окна машины Дэнни и стучали во ветровому стеклу, делая темноту еще более непроницаемой.

Патрульный уже доехал до подъема к лачуге Дрейка. Что теперь сделает Джимми? Будет просто сидеть в машине, пока Дрейк ее не заметит и не выйдет? (И выйдет ли один или в сопровождении второго пса, любящего нападать сзади?) А может, патрульный не захочет тратить время на ожидание и, особо не раздумывая, вылезет из машины и постучится в дверь лачуги Дрейка?

Дэнни едва успел об этом подумать, как услышал стук в противоположное боковое окошко. В лицо писателю ударил луч фонарика.

— Слава богу, это всего лишь ты, — сказала Барретт.

В руках его бывшей любовницы поблескивала винтовка. Барретт открыла дверцу и уселась рядом. На ней были высокие резиновые сапоги и накидка от дождя. Забравшись в машину, женщина откинула капюшон. Ее длинные светлые волосы разметались по плечам. Под накидкой не было ничего. (Дэнни, разумеется, знал, что Барретт спала обнаженной.)

— Дэнни, ты соскучился по мне? — спросила она.

— Похоже, это не я тебя разбудил, — не отвечая ей, сказал Дэнни.