— У меня есть приятельницы, — начал было Дэнни.

— Я говорю не о твоих поклонницах.

— Пап, у меня уже нет поклонниц.

— А куда ж подевались эти молодые сумасбродки? Я читал их письма.

— Ты про этих? Я ничего не пишу им в ответ.

— Но есть же и другие женщины. Как это у вас называется? Помощники редактора? В отделах книготорговли достаточно женщин… Помнится, я даже видел тебя с кем-то из них. Пусть они моложе тебя, ну и что?

— Молодые женщины сейчас не очень-то хотят связывать себя постоянными отношениями, — объяснил отцу Дэнни. — У них на первом месте карьера. А женщины моего возраста либо замужем, либо вдовы.

— А чем тебе не нравятся вдовы? — спросил отец.

(Здесь они оба посмеялись, но уже не так долго.)

— Я не стремлюсь к постоянным отношениям, — сказал Дэнни.

— Не стремишься? А почему? — удивился повар.

Теперь отец и сын стояли в разных концах коридора, возле дверей своих комнат. Расстояние заставляло их говорить громче, и Ковбой наверняка слышал каждое слово.

— Знаешь, пап, по-моему, я тоже исчерпал свои возможности, — признался Дэнни.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я счастлив, что мы с тобой вместе. Ты всегда был мне хорошим отцом. Лучшим.

— Ты тоже был хорошим отцом, Дэниел.

— Я не слишком внимательно относился к отцовским обязанностям, — перебил его Дэнни.

— Я люблю тебя! — сказал Доминик.

— И я люблю тебя, папа. Спокойной ночи.

Дэнни вошел к себе и тихо затворил дверь.