— Боже милостивый! — в который раз воззвал не слишком-то набожный повар. — Да я спать не смогу, зная, что у нас в доме — заряженный дробовик!

— Вот это мне и нужно, Стряпун, — обрадовался Кетчум. — Было бы идеально, если бы ты вообще не спал.

«Винчестер-рейнджер» имел березовое цевье и такой же приклад с резиновой подушечкой, гасящей отдачу. Дэнни поймал себя на том, что ему нравится слушать перепалку отца с Кетчумом.

— Черт бы побрал тебя с твоим подарком, — ворчал повар. — В одну прекрасную ночь я выйду помочиться, а мой сын подумает, что это Ковбой пожаловал, и пристрелит меня!

Дэнни засмеялся:

— Продолжайте в том же духе. Сегодня же Рождество. Вот и пусть у нас будет веселое Рождество.

Однако Кетчуму было отнюдь не весело.

— Не бойся, Стряпун, Дэнни тебя не застрелит, — мрачно сказал старый сплавщик. — Я всего лишь хочу, чтобы вы были готовы, беспечные вы дурни!

— Ин-ук-сук, — иногда бормотал во сне Дэнни.

Шарлотта научила его правильно произносить это индейское слово. (В Канаде оно считалось скорее инуитским, то есть эскимосским.) В устах Шарлотты оно звучало довольно часто.

Утром, проснувшись после рождественской ночи, Дэнни подумал: не убрать ли фотографию Шарлотты со стены над изголовьем кровати? Или заменить другим снимком? На этом фото она стояла в купальном костюме, только что вылезшая из воды. По ее телу скатывались капельки. Она стояла, обхватив себя руками, и улыбалась, но лицо ее было холодным. Ее сфотографировали на фоне основного причала, где она любила плавать. А между ее рослой фигурой и причалом виднелся загадочный инуксук[134].

Каменное сооружение напоминало человеческую фигуру, но очень отдаленно. С залива его можно было принять за навигационный знак. Некоторые инукситы действительно служили опознавательными знаками, но не этот.

Два крупных камня, поставленные друг на друга, создавали подобие человеческой ноги (ног, естественно, было две); нечто вроде каменной полки или столешницы соответствовало бедрам. Четыре камня поменьше образовывали верхнюю часть туловища (с внушительным каменным «животом»). Если это все-таки мыслилось человеческой фигурой, то было непонятно, почему у нее такие диспропорционально длинные ноги и обрубки вместо рук. Камень, обозначавший голову (если это, конечно, была голова), имел причудливые каменные «волосы», открытые всем ветрам. Инуксук не отличался высотой: он доходил Шарлотте до бедер, а с учетом перспективы съемки выглядел еще ниже. Однако никакие ветры, дожди и метели не могли повалить это нагромождение камней. Инуксук был на редкость стойким. Возможно, потому Дэнни и проснулся с этим словом на устах.