Естественно, в американских СМИ нашлись журналисты, говорившие, что убитому повару и его сыну нужно было еще давным-давно обратиться в полицию. (Ну как они упускали из виду тот факт, что Карл сам был полицейским?) Канадская пресса пылала благородным гневом и писала об «американском насилии», дотянувшемся до писателя и его отца даже за границей. Разумеется, писали и об оружии: дурацком ковбойском кольте сорок пятого калибра и винтовке «винчестер-рейнджер» — рождественском подарке Кетчума, по сути спасшем Дэнни жизнь. Некоторые ревнители закона делали упор на незаконном хранении оружия в доме на Клуни-драйв. В конце концов оборонительные действия Дэнни сочли правомерными и не предъявили ему никаких обвинений. Но подарок Кетчума конфисковали.

— Да этот дробовик спас тебе жизнь! — орал в трубку Кетчум. — И потом, он — мой подарок, черт бы побрал этих копов! Кто его конфисковал? Я ему яйца оторву!

— Успокойся, Кетчум, — сказал ему Дэнни. — Дробовик уже сделал свое дело. Больше он мне не нужен.

— У тебя есть поклонники. Ты же сам говорил, среди них и свихнутые попадаются. Мало ли чего?

Но чаще всего и американские, и канадские СМИ допытывались у Дэнни:

— Вы собираетесь писать о случившемся?

Он все-таки научился отвечать с ледяным спокойствием на этот назойливый вопрос:

— Возможно, но не сейчас.

— Но ты собираешься писать об этом? — задала знакомый вопрос Кармелла, когда они ужинали.

Он не ответил и стал рассказывать о новом романе, который писал сейчас. Писать было на удивление легко: слова неслись, как ветер, и он не мог их остановить. Еще одно крупное произведение, но Дэнни не думал, что работа растянется надолго. Он не знал, почему работа идет с такой легкостью. Стоило ему написать самую первую фразу, как за нею полились все остальные. Дэнни даже процитировал Кармелле эту фразу по памяти: «Ресторан уже закрылся, но сын повара — единственный остававшийся в живых член семьи знаменитого маэстро кулинарии — продолжал трудиться на темной кухне». Из этого таинственного предложения родилось и название романа: «Ночью, когда ресторан закрыт».

Глупец! Неужели он рассчитывал, что все это произведет на Кармеллу впечатление? Ее реакция оказалась столь же предсказуемой, как и разговор в машине и за обедом.

— Так твой роман — про Гамбу? — спросила она.

Дэнни попытался объяснить ей: нет, этот роман не про Гамбу. Это история человека, который постоянно жил в тени своего отца — непревзойденного повара. Отец недавно умер, и его шестидесятилетний сын остался в мире один, не зная, как теперь жить. Он ничего не умел, не перенял даже малой доли отцовских талантов. Окружающие считали сына умственно отсталым. Всю жизнь он провел при отце, работая его помощником (но так только считалось). Поскольку повар сделал этот ресторан респектабельным и процветающим, персонал ресторана просто терпел его сына. А тот как будто застрял в детстве или подростковом возрасте. Все счета оплачивал отец, и он же покупал одежду своему великовозрастному сыну. Из уважения к памяти уникального повара его сына оставили работать в ресторане, однако без отцовской подсказки он не мог ничего приготовить. Сыну грозило увольнение или в лучшем случае перевод в мойщики посуды.