— Идем, Герой, — сказал Кетчум, и пес мгновенно «расколдовался».

Кармелла тоже послушно двинулась к пикапу, как будто приказ «расколдовал» и ее. Кетчум поднял раненого пса и положил в задней части пикапа.

— Ты это… отнесись к Норме Шесть с пониманием, — сказал Кетчум, когда они забирались в кабину.

Кабина была рассчитана на троих, но не с комплекцией Кармеллы, усевшейся посередине.

— Пам хочет кое-что сказать вам обоим, — продолжал Кетчум. — Знаешь, Норма Шесть — неплохой, в общем-то, человек. Подозреваю, она хочет извиниться перед вами. Не ее вина, что я тогда не умел читать. Я никогда не упрекал Пам за то, что она рассказала Карлу про Джейн и про то, как все тогда стряслось. Это было ее единственное оружие против Карла. А ты знаешь, он мог довести кого угодно.

— Я давно не сержусь на Норму Шесть, — ответил Дэнни.

Он попытался угадать, о чем сейчас думает Кармелла. Вид у нее был немного обиженный. Она молчала. Возможно, причиной являлась вовсе не Норма Шесть, а тяжелый медвежий запах, оставшийся в пикапе.

— Мы у нее долго не задержимся. Оставлю ей Героя, и поедем дальше, — словно в оправдание сказал Кетчум. — Это сейчас Герой смирный, после медвежьих когтей. А так он ее собак терпеть не может. Интересно, как он себя сегодня поведет.

Они проехали мимо щита, рекламирующего мелкий ремонт двигателей. Дэнни сомневался, что этот щит поставил сам Кетчум. Трудно было представить старого сплавщика чинящим чужие моторы. Хорошо, если свой сумеет починить. Может, это и называлось у него «мелким ремонтом»? Спрашивать Дэнни не стал. Запах в кабине становился просто невыносимым. Неужели медвежья туша ехала здесь, а не сзади?

— Кстати, мы вчера заезжали в «Л. Л. Коут», спрашивали, как к тебе проехать. Поговорили с продавцом, — сообщил Дэнни.

— С каким? Их там двое. Один — нормальный парнишка. Второй — совершенная задница. Так с кем?

— Наверное, со вторым, — сказала Кармелла.

Отвратительный запах ехал вместе с ними. Значит, медведь действительно путешествовал в кабине пикапа.

— Толстяк, что любит вырядиться в камуфляжную жилетку? — уточнил Кетчум.

— Он, — подтвердил Дэнни, отчаянно борясь с позывами к рвоте. — Он тебя считает наполовину индейцем.

— А мне-то что? Я вообще не знаю, кто я и каких кровей во мне намешано, — загремел Кетчум. — Наполовину индеец? Прекрасно. Даже на три четверти, если ему так хочется. Индейцы — исчезнувший народ, и мне это тоже подходит!

— Тот человек утверждал, что никто не называет твою дорогу дорогой на Лост-Нейшн.

— Надо бы и с него содрать шкуру и закоптить вместе с медведем! — заорал Кетчум. — Но только знаете что? — уже более игривым тоном спросил он у Кармеллы.