Дэнни вздохнул, выразительно глядя на Кармеллу.

— Кетчум, ну почему тебе обязательно нужно скандалить? — спросил он. — Будь ты поласковее с Нормой Шесть. Я думаю, что тебе стоило бы на ней жениться или хотя бы попытаться снова жить вместе.

— Христозапор! — рявкнул Кетчум, в сердцах хлопнув дверцей пикапа.

Собаки Пам тут же залаяли. Стоический пес Герой оставался молчаливым.

Из кухонного отсека трейлера вышла Норма Шесть.

— Страна подверглась нападению! — закричала Пам. — Все самолеты на земле. Только Буш болтается на своем «борту номер один». Видно, ищет, куда бы спрятаться. Трус! Все израильтяне отправились домой, защищать свою страну! Это начало конца света! — во всю глотку орала Норма Шесть. — А ты, капризная задница, только и можешь, что злить моих собак!

— И мне — жениться на ней? — спросил Кетчум, поворачиваясь к Дэнни. — С какой это стати мне менять покой на жизнь с нею? Тебе бы понравилось, если бы женщина постоянно встречала тебя вот в таком состоянии?

— Это же правда! — стонала Норма Шесть. — Кетчум, иди взгляни сам! Они всё показывают по телевизору!

— Ах, по телевизору! — повторил Кетчум, подмигивая Кармелле, что явно подвинуло Норму Шесть на последнюю грань терпения. — Раз это показывают в ящике, значит самая правдивая правда.

И Кетчум, и Норма Шесть совсем забыли, где они находятся. Трейлерный парк «Опилочная аллея» хоть и назывался так, но был вполне ухоженным и добропорядочным местом. Их перепалку слушали матери, сидящие дома с маленькими детьми, слушали пожилые люди, вышедшие на пенсию, а также парочка оболтусов, решивших сегодня прогулять школу, о чем их работающие родители даже не догадывались.

Кетчум тоже не догадывался о том, сколько ушей слушали его «обмен любезностями» с Пам. Дэнни и Кармелла не были готовы к разнообразию мнений среди обитателей трейлер-парка. Эти люди все утро не отходили от телевизоров. Тонкие стенки трейлеров позволяли им переговариваться, комментируя события. Естественно, каждый имел свое мнение; не всем, но некоторым казалось, что они являются свидетелями разворачивающегося Армагеддона. И вдруг является этот известный горлопан Кетчум (а бывшего сплавщика в Эрроле знали практически все) и смеет сравнивать документальные репортажи с какими-то дурацкими сериалами. Да где он болтался все это время, если ничего не знает?

— Кетчум, ты что, вправду ничего не слышал? — спросил его старик.

Старик был тощим, сгорбленным. Невзирая на теплый сентябрьский день, он надел черные с красными полосами шерстяные охотничьи шаровары, которые едва держались на подтяжках. Скорее всего, верхняя часть тела у него не так мерзла, поскольку старик был в грязноватой белой майке.