— Я должен убить этого Ковбоя, — сказал тогда Кетчум.

Не в первый раз и не в последний.

— Эй, прекратите-ка злобно пялиться друг на друга, — прикрикнула Норма Шесть на Героя и своего кобеля.

Было самое начало десятого. Прошло ровно восемнадцать минут с момента удара по небоскребу, и второй захваченный авиалайнер (рейс 175, опять Бостон — Нью-Йорк) врезался в южную башню Всемирного торгового центра и взорвался. Оба небоскреба пылали.

— Если вы мне скажете, что это опять был маленький самолет, я спрошу вас, чем вы запивали собачью еду! — заявила Пам своему выводку.

Герой осторожно лизнул рану, покрытую сульфамидной мазью. Вкус ему не понравился.

— Ты думал, я тебе говяжьим желе помазала? — спросила у него Пам. — Не волнуйся, мази у меня много. Слижешь эту, наложу еще.

Слизывание мази было всего лишь обманным маневром. Герой накинулся на самца немецкой овчарки, и оба пса сцепились под кухонным столом. Норме Шесть не сразу удалось их разнять. Ее оружием был разбрызгиватель, наполненный средством для мытья посуды и лимонным соком. Собаки терпеть не могли, когда эта смесь попадала им в глаза. Кряхтя, Пам встала на четвереньки и заползла под стол. Бедро сразу же напомнило о себе. Норме Шесть требовалось поскорее разнять псов, и потому ей некогда было слушать, о чем говорит президент Буш. Президент в это время находился в Сарасоте, в штате Флорида. На телеэкранах он появился в половине десятого.

Норма Шесть не испытывала к Джорджу Бушу-младшему такой неприязни, как Кетчум, но считала президента ухмыляющимся идиотом и папенькиным сынком. По мнению Кетчума, случись самый пустяшный кризис, и от Буша толку будет не больше, чем от куска мокрой ветоши. Норма Шесть придерживалась того же мнения. Допустим, если бы подрались две шавки, Буш не бросился бы их разнимать. Он бы позвонил пожарным, чтобы они приехали с длинным шлангом и полной цистерной воды, а сам стал бы ждать их приезда, отойдя на безопасное расстояние. Кетчум считал, что для Буша главное — постоянно напускать на себя важный вид и показывать, какое действенное участие он принимает во всем. Здесь Норма Шесть целиком и полностью разделяла мнение старого сплавщика. Если бы пожарные явились разнимать псов (при условии, что те еще не перегрызли друг другу глотки), президент кинулся бы помогать им разматывать шланг.

Буш вещал с экрана о том, что «страна подверглась непосредственной атаке террористов», и вид у него был очень важным.

— Ты так думаешь? — спросила президента Норма Шесть.

Как и многие люди, живущие в одиночестве, Пам разговаривала не только с собаками, но и с теми, кого видели на экране телевизора, забывая, что они ее не слышат и не могут ответить.