— Никак ты, Генри? — спросил Кетчум.

Этого пильщика он не видел с тех самых пор, как в Париже сломали лесопилку, что было за несколько лет до бульдозера.

Генри поднял костлявую левую руку. На ней не было большого и указательного пальцев.

— Да, Кетчум, это я. Знаешь, что это? Это война на Ближнем Востоке, между мусульманами и евреями. Только началась она здесь.

— Она давно началась и не здесь, — возразил Кетчум. — Что вообще происходит? — рявкнул он, обращаясь к Норме Шесть.

— Спохватился! А я о чем тебе долдонила? — крикнула в ответ Норма Шесть.

— Атаки террористов, — объяснила молодая женщина с младенцем на руках. — Все аэропорты в опасности. Их закрыли.

Двое братьев-подростков, прогулявших школу, стояли босые, в одних джинсах и без рубашек.

— Сотни людей погибли. Может, даже тысячи, — сказал один из мальчишек.

— Они выпрыгивали из небоскребов, — добавил второй.

— Президент исчез, — сказала женщина с двумя маленькими детьми.

— А вот это хорошая новость! — обрадовался Кетчум.

— Да никуда он не исчез. Мотается на своем самолете между военными базами, — возразила Норма Шесть.

— Возможно, это сделали евреи, чтобы мы думали, будто это сделали арабы, — заявил молодой парень на костылях.

— Похоже, мальчик, у тебя не ноги хромают, а мозги, — сердито бросил ему Кетчум. — Христозапор! Я должен сам взглянуть в этот чертов ящик!

(Хотя Кетчум и обзавелся телефоном и даже телефаксом, он, наверное, оставался единственным жителем Эррола, у кого не было телевизора.)

Все потянулись на кухню Нормы Шесть. Кроме Кетчума, Дэнни и Кармеллы туда отправился и старый пильщик Генри, потерявший два пальца на левой руке, и обе молодые мамаши с детьми.

Парень на костылях поплелся к себе. Подростки остановились у сетки собачьего загона. Обменявшись любезностями с псами Нормы Шесть, один сказал брату:

— О! Новенький появился! Видишь того красавца с обкусанным ухом? Классно подрался.

— Я так думаю, он с котом сцепился, — высказал предположение брат.