— Да, — согласился Дэниел. — Я знал Дэви еще мальчиком. Прекрасный, надежный человек. К тому же хороший юрист.

Тут появилась Изабель, волнение покрыло ее щеки легким румянцем. Это была девушка со свежим цветом лица, каштановыми волосами и голубыми глазами, с полноватой, даже несколько грузной фигурой.

Она была по-своему хорошенькой, но обычно на ее лице сохранялось вялое и недовольное выражение, а уголки губ были капризно опущены. Впрочем, в данный момент, в ходе ответственнейшего визита к фотографу, выглядела она вполне приятно, явно воодушевленная тем, что вскоре ее портрет, оправленный в серебряную рамку, будет стоять среди деловых бумаг на рабочем столе Дэвида Мюррея в конторе на Хай-стрит.

— Мама говорила, что фоном мне следует избрать балкон.

— Это весьма модно, — кивнул Дэниел. — И возможно, с книгой.

— Да, — согласилась миссис Уолди. — Как бы за чтением.

И вновь Дэниел склонил голову и, спустив со стены пыльный рулон фона с мраморной балюстрадой, поместил объект съемки с открытой книгой в руках рядом с бамбуком на подставке для цветов. Взгляд его глаз, спрятанных за очками в стальной оправе, был серьезен, небольшая темная бородка задиралась под нелепым и в то же время трогательным углом, пока он добивался художественного совершенства.

— Мисс Изабель, возможно, вам лучше еще немного опустить левую кисть, — наконец посоветовал он, наблюдая за результатом со склоненной набок головой, потом исчез под черной тканью камеры и экспонировал серию фотопластин в переплете из красного дерева.

Процедура завершилась. Изабель водрузила шляпу на место, и Дэниел проводил дам к ожидавшему их такси. На прощание миссис Уолди добродушно заметила:

— Будем ждать вас на свадьбе в следующем году. Я позабочусь, чтобы вы получили приглашение.

Вернувшись в студию, Дэниел с признательностью оценил доброту ее слов, поскольку хорошо понимал, что он, по меркам общественного мнения Ливенфорда, считается неудачником. Нелепым неумехой-неудачником.

Правда была в том, что почти тридцать лет назад Дэниел стал проповедником Слова Божия, должным образом наделенным правом исцелять души, как предписывает Церковь Шотландии. Но, увы, кафедру он так и не нашел.

В самом начале его перспективы были радужными; молодой человек, получивший все эти награды в колледже, вызывал интерес. Ливенфорд, город с истинным, от природы, почтением к «книгоучению», предложил ему стажировку в приходской церкви и доверил прочесть пробную проповедь. Мысленно Дэниел составил, пылкую, хорошо обоснованную проповедь, неделями репетировал ее, шагая по окрестностям Ливенфорда с горящими от восторга глазами и шевелящимися губами. Поднимаясь на кафедру, он чувствовал: проповедь знает назубок. Провозгласив тему, он заговорил.