— Похоже на то, что ее муж умер… в этой глуши, в Майсуре. Грейси на прошлой неделе пустилась в плавание на «Императрице Индии».

И опять Дэниел ничего не сказал. Он не мог говорить, все эмоции разом нахлынули на него. Молча он повернулся к Хармону, от которого, как он догадался, и поступили эти сведения.

— Да, — пояснил агент с добродушной снисходительностью, — сегодня днем мы получили уведомление из нашего отделения в Калькутте. Нисбет Валланс, обследуя новую железную дорогу для компании, заразился болотной лихорадкой. Его жена была с ним. Вела себя очень отважно, полагаю, коль скоро его вынесли с гор на носилках. Прелестная женщина! Я познакомился с ней, когда в последний раз был на Востоке.

Дэниел сглотнул застрявший в горле ком:

— Прошу извинить меня, господа. — Моргая, он сконфуженно переводил взгляд с одного лица на другое. — Это большая неожиданность… после семи лет… так внезапно…

— Для тебя сильное потрясение. — Все с той же свойственной ему ехидцей протянул Хэй.

— Да, — просто произнес Дэниел. — Бедняга Нисбет… Но радостно думать, что Грейси опять будет с нами. — Он тепло, едва ли не растроганно обратился к Мюррею: — Она была прелестной девушкой, разве не так, Дэви?

— Да, — пробормотал Мюррей, не поднимая глаз.

Повисло долгое молчание. Дэниел развернул платок, вытер им лоб и шею.

— Корабль должен быть уже близко. Погода как раз по сезону. Теперь прошу извинить, но мне надо домой. Должен с женой повидаться. Смею думать, у нее найдется что сказать. Доброй ночи, господа.

Он прошел к двери, открыл ее и тихонько притворил за собой.

Стало быть, это правда, наконец случилось то, на что все эти годы он не смел и надеяться. Идя домой тихой проселочной дорогой, ведущей через пустошь, Дэниел ощущал, как волна нежности захлестывает его, как полнится разум нежным видением: Грейси, его дорогая племянница в белом платье (она всегда любила белый цвет и выглядела в нем такой красавицей!), в котором он видел ее в последний раз однажды вечером, перед самой трагедией, когда она шла вдоль реки с букетом таволги в руке. Цветы она набрала на зеленом речном берегу.

Какая же это была картина! Лучи нисходящего солнца, скользя по водной глади, создавали вокруг нее сияние… «Как молодая косуля, пришедшая к реке напиться…» — сами собой всплыли в памяти слова. Ее прелестное личико было оживленным, а теплые карие глаза искрились жизнью.

Но что она знала о жизни в восемнадцать лет, бедное дитя? Дэниел тяжело вздохнул, его лицо опечалилось. Но вот оно опять просветлело, когда мысли унеслись дальше в прошлое и другие, более счастливые видения хлынули потоком.