Вербин выбежал на поляну и застыл: дом был покинут людьми. Мертвые, крест-накрест заколоченные досками окна, пустой двор — тишина и следы спешного отъезда. Вербин приблизился и стоял, озираясь.

Упали первые капли, он их не заметил, спустя минуту пространство вокруг заполнила вода, воздух исчез, струи с силой молотили землю. Вербин поднялся на крыльцо и сел на прикрытую навесом верхнюю ступеньку; шум воды наполнял весь лес, кипящей водой была залита поляна вокруг, вода переполняла бочки, стоящие в углах дома под водостоками, лилась через край и растекалась по двору. Это был уже не дождь — потоп, посланный в наказание: небо рушилось вниз, затапливая землю.

Постепенно потоки стали редеть, струи ослабли, в пространстве появился воздух. Вскоре дождь прекратился, шум бегущей воды угас, открылась раскисшая земля; в тишине по всему лесу был слышен частый, отчетливый стук капель о листья.

Вербин сидел на ступеньке без малейшего желания двигаться. Он испытывал пустоту и усталость и безучастно смотрел перед собой, не думая ни о чем и как бы потеряв способность видеть и слышать. Долбящий стук капель в лесу покрывал все звуки.

И вдруг — неожиданно и страшно — за спиной у него от сильного удара распахнулась дверь. Вербин вздрогнул и замер, обернувшись. Из полумрака сеней на пороге возник немой старик. Лицо его было искажено гневом.

— Ты!.. Ты!.. — хрипло произнес он в ярости, тыча в Вербина пальцем. — Это все ты! Из-за тебя! — Голос его срывался и лязгал, лицо дергалось в странных гримасах. — Ты ее погубил! Ты принес сюда горе! Всем! Ты! Из-за тебя! Такие, как ты… вы все… Как смерть! Я сразу понял… давно… Ты всем принес горе!

— Это вы следили за мной? — тихо и оцепенело спросил Вербин.

— Я! Я! Все это время! С тех пор, как ты здесь! Я сразу понял… Там, где ты, там беда! — Горло его перехватила судорога, он умолк, тяжело дыша. Грудь его, клокоча, вздымалась, он хотел еще что-то сказать, но голос обломился и пропал, из горла вырывались лишь хрипы и свист; по тонкой жилистой старческой шее волнами прокатывались спазмы. Как ни силился, он не мог исторгнуть из себя речь. Тогда он придвинулся и без голоса, вплотную, одними губами прошептал с ненавистью: — Будь ты проклят!

Старик прошел мимо, беззвучно сошел по ступенькам, пересек двор и скрылся в лесу. Он исчез, лес сомкнулся за ним, как вода, — ни звука не донеслось оттуда, только задетая ветка покачивалась слегка в гаснущей дрожи. Вербин смотрел на нее, пока она не застыла, потом опустил голову и больше не шевелился.

4. Спустя час он все так же сидел на крыльце, опустив голову и положив локти на согнутые колени. В лесу стучали капли, но теперь стук был редким, раздельным и как бы значительным в своей мерности. Потом из леса донесся треск, шлепающие шаги, надсадное дыхание, и на поляну выбежал Федька.