Три дня перед похоронами хозяйки Вербин прожил в конторе. Бабу Стешу похоронили на деревенском кладбище, вдали от могилы Аглаи, свежий крест отчетливо белел среди темных соседних крестов. На похороны приехала одна падчерица хозяйки, она ни с кем не разговаривала и только молча плакала; братья ее жили где-то далеко.

После ее отъезда Вербин вернулся в дом. По-прежнему пахло травами, но в запахе появился грустный оттенок пустоты и печали. Иногда по вечерам Вербину казалось, что в окно кто-то смотрит, он выходил, но в предосеннем белесом сумраке никого не было; да и кто мог здесь оказаться, если все обходили дом стороной.

В один из вечеров в дверь постучали, и появилась заплаканная женщина. Она робко вошла и настороженно застыла у порога, потом сбивчиво рассказала, что ее бросил муж.

— Он уже уходил раз, Аглая вернула. Может, поможете? Я б не стала, да дети…

Он смотрел на нее и не мог поверить.

— Чем же я могу? — спросил Вербин после молчания.

— Аглая пошептала, потом траву дала, велела в одежу его зашить.

Вербин не знал, что делать. Он хотел отшутиться по привычке, но язык не повернулся, женщина была убита горем.

— Вы зря ко мне обратились, — сказал он сочувственно.

Она посмотрела на него с испугом.

— Я принесла, вот… — она протянула узелок.

Вербин молча покачал головой. Она опустила измученное лицо, постояла потерянно и собралась уходить.

— Он вернется, — сказал Вербин, чтобы хоть как-то ее утешить.

Она посмотрела на него с надеждой и недоверием и ушла.

Дни заметно остывали, слабело солнце, холодными и сырыми стали ночи. Часто дождило, земля между дождями не успевала просохнуть. Каждый день Вербин надеялся, что пришлют замену, на память навязчиво приходили южные города, море, пестрые толпы, взыгранное оживление набережных, будоражащий блеск непрерывного праздника, запах кислого вина и жареного мяса… Леность мысли, легкость во всем теле, курортная мишура, киоски, шум прибоя, запах соли и водорослей, сладостная праздность пляжей, неподвижность, солнцепек, истома — никаких проблем. Крик транзисторов, голые тела — гигантское лежбище тел, — провинциальная роскошь по вечерам, грохот сезонных оркестров, всеобщий флирт, приморский угар, неистовая толчея танцплощадок, шепот и стоны укромных углов, помрачительный аромат и одурь южной ночи, массовый променад, обстоятельная луна — и никаких проблем. И сонливое, застенчивое пробуждение моря… Он представил, как они с Дашей, — день дороги, день оформления отпуска, день полета, — «О море в Гаграх…»

Комната у моря, в ближайшем киоске купальник и плоские шлепанцы из Вьетнама для Даши. Вербин представил, как впервые она увидит море.