В последнее время Лонгиноз зачастил в Учину бригаду. Дело здесь не ладилось. Забеспокоился Лонгиноз: теперь уже здесь чаще, чем где-то, гремела «Одойя».

Гидрологи, топографы и геологи, казалось бы, досконально исследовали и изучили новую трассу главного канала, однако неожиданно на пятом километре у Сатурии обнаружились грунтовые воды. Стены канала осыпались через каждые пять-шесть метров, и их приходилось укреплять досками. Осыпавшуюся землю вынимали снова и снова. Впустую уходило много труда и времени. Все это отбрасывало назад Учу и Бондо в их соревновании с другими бригадами. Между тем бригада Антона Бачило заметно вырвалась вперед, и переходящее Красное знамя надолго осталось в кабине «Пристмана».

Антон Бачило места себе не находил — какое тут может быть соревнование, если сложились неравные условия работы. Нет, так не годится. До тех пор пока бригада Учи не пройдет отрезка Сатурии, соревнование надо приостановить. Этого требует справедливость, совесть и, наконец, просто товарищество.

Учина бригада не приняла этого в общем-то справедливого предложения. Сделать это — значит приостановить строительство канала. И кроме того, в условиях социалистического соревнования не говорится, что из-за непредвиденных обстоятельств можно менять эти условия.

Это событие вызвало одобрение на стройке. Особенно радовался Лонгиноз: «Вот это, понимаю, рыцарство. А как же иначе, ведь они — настоящие мужчины».

Лонгиноз дни и ночи пропадал на Учином участке, самолично руководил работами по укреплению стен канала. Благодаря его стараниям бригада не испытывала недостатка в лесоматериалах, лучшие плотники были переброшены сюда со всех массивов, самые голосистые певцы из лонгинозовского ансамбля без устали пели «Надури» и «Одойю».

День и ночь рыли землю члены бригады, укрепляли стены канала, расчищали осыпавшуюся землю. Песня помогала работе, вдохновляла рабочих, сплачивала и объединяла разных по характеру людей.

Прослышав чуть ли не о чудотворном воздействии песни на Учином участке, многие бригады стали работать с пением «Одойи» и других трудовых народных песен...

Лонгиноз видел свою задачу и в том, чтобы держать рабочих в курсе всех последних политических событий. Он ежедневно привозил в бригады свежие газеты и громко читал их своим мощным басом.

— Товарищи, вот что пишут газеты о заключении пакта, только что я прочел, что в японской газете «Исахари» советско-японский пакт о нейтралитете японцы расценивают как эпохальное явление в истории дипломатии.

Лонгиноз не часто читал об эпохальном явлении и, справедливо посчитав это самым главным, повторил: