— Как же, заснет он, глядя на этого ангела! — пошутил Лонгиноз.

— Верно сказано, Лонгиноз, молодым не до сна. Ну что, понравился вам канал, вырытый вашим женихом?

— Очень понравился. Даже у Риони нет такого русла.

— Вот закончим канал, и поселитесь вы здесь с Учей. Сыграем свадьбу, а там, бог даст, и детки пойдут... Я был на вашем участке, Уча, твой напарник идет вперед, что танкист. Впрочем, ведь это так и есть.

— Теперь все так работают, товарищ Васо.

— Да, дочка, правильно ты заметила: я по всей трассе проехал — драгеры повсюду от души работают, — поддержал Цию Васо.

— И на нашей опытной станции все так работают, товарищ Васо.

— Молодцы, теперь и вправду нельзя работать иначе.

— Вот мы и стараемся, товарищ Васо, — сказал Уча.

— Все только так должны поступать и думать. Хорошо вы трудитесь, спору нет, но можно ведь и лучше работать? Ну, в путь, Лонгиноз, больше нам задерживаться нельзя. Прощайте, друзья. Я должен к Антону Бачило наведаться. Что-то давненько не покидает твоей кабины переходящее Красное знамя, не слишком ли оно у тебя загостилось? И что это с Бачило произошло?

— А наша бригада и не собирается уступать знамя, товарищ Васо, — сказал Уча.

— Вот и отлично. Замечательно, — заблестели глаза у старого инженера.

Затрещал мотор, и мотоцикл, резво сорвавшись с места, понесся прочь. Он летел без дороги, оставлял за собой шлейф пыли и гари.

— Откуда только силы берутся у старика?! — с изумлением спросила Ция. Ее волосы и ресницы покрылись густым слоем пыли.

— Дело ему силы придает, вот откуда! — сказал Уча.

И, взявшись за руки, они продолжали свой путь по дамбе.

Цисана Цинцадзе стояла в кабине «Пристмана». Антон работал и одновременно ухитрялся разговаривать со своей невестой, которую не видел вот уже две недели.

— Надо бы забрать знамя, — говорил Антон. — Пора уже вроде. А то Уча так к нему привыкнет — не отобрать.

— Какое это теперь имеет значение, где будет находиться знамя? Люди только о войне и говорят, а ты все за знамя борешься, — с упреком выговаривала жениху Цисана. — Может, поженимся, а то, не ровен час, и вправду война начнется.