Не светятся теперь огни в Лохиранте и никогда уже не будут светиться.

Хекла бросила быстрый взгляд на сына. Он чему-то улыбался про себя. На высоком кормовом сиденье он возвышался над всеми гребцами. Максиму и без того хватало роста и ширины в плечах. Его ладонь целиком обхватывала рукоятку кормового весла. Хариттана, бывало, хвастался, что в первого сына они решили вложить все лучшее, а в других — что осталось. Детей родилось пятеро. Двое умерли малолетними, один сын погиб на войне. В живых осталось двое сыновей: Максим и младший из детей Хилиппя.

Хекла не могла пожаловаться на сыновей. Оба хорошо относились к ней, оба звали ее жить к себе. Хекла выбрала старшего сына. Его широкие плечи казались более надежной опорой в жизни. Кроме того, дом Максима стоял ближе к родной деревне, сам он редко разъезжал и вообще вел жизнь более спокойную, чем Хилиппя. Переезд к Максиму откладывался лишь оттого, что до последнего времени он жил в двухкомнатной квартире. Теперь он получил трехкомнатную, и одна из них предназначалась старушке матери.

С берега послышались автомобильные гудки.

— Ждут! — обрадовался Максим и закричал: — Еде-ем!

Шоссе шло вдоль берега. Гребцы направили лодку между прибрежных камней. Максим шагнул в воду через нос лодки и стал подтягивать ее. «Всегда-то он такой. Наверно, и на фронте первым лез под пули», — подумала Хекла. Когда гребцы тоже вошли в воду, лодка ткнулась носом в берег.

— Выходи, мама, — и сын подхватил мать под руку, помогая ей перебраться через высокий борт на сухую землю.

— Будто я уже сама не могу выйти, — проворчала мать. — Ох-ох!

О чем говорил этот вздох? О своей беспомощности или о благодарности сыну?

Хеклу посадили в кабину рядом с водителем, Максим залез в кузов к вещам. Гребцы вернулись в лодку.

По гладкому шоссе ехали быстро, но после поворота на проселочную дорогу машину стало подбрасывать на камнях и рытвинах. Наконец она остановилась перед воротами. Из дома выскочил мальчик, за ним не спеша шла полная женщина, чуть постарше, чем полагалось бы быть матери такого маленького сына.

Выбравшись из кабины грузовика, Хекла обняла внука и замешкалась, не зная, как поздороваться с невесткой. Раньше они, бывало, обнимались, иногда им хватало рукопожатия. Тогда это не имело особого значения, другое дело теперь, когда свекровь приехала сюда на постоянное жительство. Невестка сделала замечание сыну, мимоходом протянула руку свекрови и стала гнать ребенка обратно в дом. «Правильно», — поддержала ее про себя Хекла. Ребенок выбежал слишком легко одетым на сырой осенний ветер.