В этом ответе мы видим, насколько важным является акцент на совместном поиске решения, сделанный терапевтом ранее. Травма, которую пережила Сара, была тяжелой, но ее чувство одиночества - это было еще хуже. Никто не предложил помощь, а она не знала, как попросить о помощи. Во время этой работы будет по-другому; на этот раз ей не придется решать проблему одной.

Терапевт: Вы не можете позвать достаточно громко?

Сара: Нет, я вообще не могу издавать звуки.

Терапевт: Как было с вашим братом?

Сара: О-о... Они были там. Они видели, как он вытащил меня из кухонной раковины, когда моя сестра купала меня. Он достал меня прямо из раковины... отвел меня в ванную... и никто не зашел проверить, что там происходит! О-о... (пауза, затем более спокойным тоном) Никто ни о чем не подозревал. А я не могла закричать: «Помогите, кто-нибудь, помогите мне!» Я не знала, как это делается, (снова плачет) Я не знаю, как сказать: «Помогите мне, кто-нибудь, спасите меня и обнимите, мне страшно...» Я не знаю, как это сделать...

Во время исследования терапевту приходится иметь дело с защитными стилями Сары или, другими словами, с тем, как она научилась прерывать контакт, чтобы защитить себя от боли, связанной с несостоятельностью значимых отношений. Однако вместо того, чтобы признать сходство двух переживаний, Сара мгновенно регрессирует к эпизоду детства. Хотя на этом уровне предстоит проделать определенную работу, ее эксплицитный запрос на эту сессию - разобраться с изнасилованием. Терапевту нужно будет вернуть ее обратно.

Терапевт: А на диване, с Джерри?

Сара: Оооохххх... не могла закричать...