В упомянутом сборнике со статьей «Открыватель нового поля науки» выступил и знакомый нам академик из Новосибирска Влаиль Петрович Казначеев. Он отмечал:

«Валеология – это ключевое, стратегическое направление… Скажем, заболел человек. Конечно же, его надо лечить в любом случае. Это – тактика. А кто может не допустить болезнь? Не невропатолог, не терапевт, не врач другой специальности, а валеолог. Противоречие между лечебной медициной сегодня и крупнейшим историческим заказом не понимается до сих пор. Мы можем истратить миллиарды на дорогие препараты и уникальные приборы, но от этого причины болезней не исчезнут. А вот как сделать поколение здоровым, наука почти не знает».

Казначеев вспоминает свои беседы и споры с Брехманом о том, закончился или продолжается биологическая эволюция человека или же нет. Также о том, что валеология, возможно, является одним из ключевых подходов к решению важнейшей и глобальной задачи – сохранению и выживанию человечества на планете Земля.

8.11. Николай Иванович Вавилов

8.11. Николай Иванович Вавилов

Николай Иванович Вавилов напоминал мне вулкан Стромболи в Средиземье, который, вечно пылая, служит морякам естественным маяком.

Николай Иванович – гений, и мы не сознаем этого только потому, что он наш современник.

Раз уж мы заговорили о растениях, то тут нельзя не упомянуть светлое и великое имя Николая Ивановича Вавилова. И хочется более подробно рассказать про этого великана биологической науки, которому наука о растениях так много обязана.

ВАВИЛОВ (1887–1943) – русский ботаник, растениевод, генетик, географ и организатор науки. Родился в Москве, он старший брат известного физика академика Сергея Ивановича Вавилова (1891–1951, был с 1945 года президентом Академии наук СССР). Николай Иванович окончил Московское коммерческое училище (1906 год) и Московский сельскохозяйственный институт (бывшую Петровскую академию, 1910 год), был оставлен на кафедре частного земледелия, которой заведовал агрохимик Дмитрий Николаевич Прянишников (1865–1948), для подготовки к профессорскому званию, а затем прикомандирован к селекционной станции. В 1913–1914 работал в Садоводческом институте у одного из основоположников генетики англичанина Уильяма Бэтсона (1861–1926), которого Вавилов впоследствии называл своим учителем и «первым апостолом нового учения», а затем во Франции, в крупнейшей семеноводческой фирме Вильморенов, и в Германии у Эрнста Геккеля (1834–1919). После начала Первой мировой войны Вавилов с трудом сумел выбраться из Германии, вернулся в Россию. В 1916 году отправился в экспедицию в Иран, затем на Памир. Вернувшись в Москву, преподавал, разбирал привезенные материалы, проводил опыты с памирскими скороспелыми пшеницами, продолжал эксперименты по иммунитету на опытных делянках в Петровской академии. С сентября 1917 по 1921 годы преподавал на Саратовских высших сельскохозяйственных курсах, где в 1918 году, с преобразованием курсов в институт, был избран профессором и заведовал кафедрой генетики, селекции и частного земледелия. На местных станциях вместе со студентами проводил исследования по селекции. В июне 1920 года выступил с докладом о гомологических рядах на III Всероссийском съезде селекционеров в Саратове. В 1921 году побывал в США, где выступил на Международном конгрессе по сельскому хозяйству, познакомился с работой Бюро растениеводства в Вашингтоне и работой Колумбийской лаборатории Томаса Моргана (1866–1945). В 1922 году Вавилов был назначен директором Государственного института опытной агрономии, объединившего различные отделы Сельскохозяйственного ученого комитета. В 1924 году стал директором Всесоюзного института прикладной ботаники и новых культур, в 1930 году – директором его преемника, Всесоюзного института растениеводства c широкой сетью отделений, опытных станций и опорных пунктов. В 1927 году участвовал в работе V Международного генетического конгресса в Берлине. Был президентом, а в 1935–1940 годах – вице-президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Владимира Ильича Ленина (ВАСХНИЛ) (с 1938 года президентом стал Трофим Денисович Лысенко, остававшийся на своем посту до 1956 года). Вавилов – основоположник учения об иммунитете растений к инфекционным заболеваниям, он продолжил общее учение об иммунитете, развитое Ильей Ильичем Мечниковым (1845–1916). В 1920–1930-е годы Вавилов был участником и организатором множества экспедиций по сбору культурных растений. Побывал в Афганистане, Японии, Китае, в странах Центральной и Южной Америки, Северной Африки, Ближнего Востока, Средиземноморья, ездил в Эфиопию, Эритрею и другие страны. После этого в 1933году отправился в различные регионы СССР. В результате всех этих экспедиций была собрана богатейшая коллекция образцов растений (к 1940 году она содержала около 200 тысяч форм). В основе всей работы лежала идея Вавилова о необходимости «переписи» сортов всех культурных растений. Он предлагал хранить собранные экземпляры не в засушенном виде, а живыми, ежегодно высеваемыми. Ученый организовал также так называемые географические посевы – ежегодно около двухсот культурных растений высевались в различных климатических и почвенных условиях, число опытных станций достигло 115-ти. Начиная с середины 1930-х годов, главным образом после известной IV сессии ВАСХНИЛ в декабре 1936 года, Вавилов стал главным и наиболее авторитетным оппонентом Лысенко и других представителей «агробиологии Тимирязева – Мичурина – Лысенко», обещавших быстрое восстановление сельского хозяйства путем «воспитания» растений. Трудно и вообразить, каких бы еще успехов в биологии достиг Вавилов, если бы он не жил в самое зловредное советское время и если бы на пути у него не оказался его антипод – фанатичный и невежественный Лысенко. И катастрофа – для Вавилова лично, для русской и мировой науки – разразилась! Лысенко считал генетику бредом. Какие там гены! Изменить наследственные свойства сельскохозяйственных растений можно, полагал он, под непосредственным влиянием условий существования. Это соответствовало известному лозунгу Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее – наша задача!» Такой подход вполне соответствовал убежденности большевиков в возможности революционной перестройки не только общества, но и природы. И общественное мнение было на стороне Лысенко. Вавилов говорил, что нужно провести огромную научную работу, чтобы на ее основе поднять урожаи. А Лысенко утверждал, что берется сделать все это за пару лет. И собирался повысить урожайность в 5 раз! Это было вранье, но оно обнаружилось лишь тогда, когда началась жестокая война с фашизмом. В августе 1932 года в Итаке (США) собрался VI Международный генетический конгресс. Вавилова избрали вице-президентом конгресса. Это была его последняя поездка за рубеж. Следующий VII конгресс решено было, учитывая заслуги Вавилова в генетике, провести в СССР, в 1937 году. Его президентом избрали Вавилова. Но конгресс был запрещен советскими властями. К тому времени уже шла организованная травля Вавилова. В 1934 году ему запретили выезд из страны. В июне 1935 года он был смещен с поста президента ВАСХНИЛ. VII съезд генетиков мира состоялся в 1938 году в Эдинбурге. Вавилова туда не пустили. На сцене символически стояло пустое кресло президента… 20 ноября 1939 года, к тому времени Вавилов перестал искать компромиссы и публично высказал свое отношение к работам Лысенко, Николай Иванович последний раз виделся в Кремле со Сталиным. Отец народов был зол и груб. Было очевидно, что он сделал выбор в пользу Лысенко. Вавилов был арестован 6 августа 1940 года. После многомесячных пыток его приговорили к расстрелу (спрашивается, за что?). 26 июля 1941 года Президиум Верховного Совета СССР отказал в просьбе о помиловании. Однако Николая Ивановича так и не расстреляли. 29 октября 1941 года Вавилов оказался в Саратовской тюрьме № 1, построенной еще в годы губернаторства Петра Аркадьевича Столыпина (1862–1911). Удивительно, что в Саратове в 1917 году начиналась активная научная работа ученого, в Саратове же ему довелось провести свои последние, самые трагические пятнадцать месяцев жизни. В камере смертников Николай Иванович находился вместе с известным философом бывшим директором Института мировой литературы академиком Иваном Капитоновичем Лупполом (1896–1943) и работником лесосплавной конторы И.Ф.Филатовым. Последний вспоминал: Вавилов навел дисциплину в камере. Ободрял своих товарищей. Чтобы отвлечь их от тяжелой действительности, завел чтение лекций по истории, биологии, лесотехнике. Лекции читали по очереди все трое. Читали вполголоса, при громком разговоре вахтер открывал дверь или смотровое окно и приказывал разговаривать только шепотом. На койке спали в порядке очереди двое. Третий дремал за столом, прикованным к стене и к полу камеры…» Жизнь заключенных была страшной. Вот описание тюремного меню: «Утром теплая водичка с солью вместо сахара. Хлебная пайка на сутки – триста граммов. Хлеб был, как правило, сырой, недоброкачественный. В обед получали мы баланду – болтушку из муки, откуда иногда удавалось выудить рыбью голову… И совсем уж редко заключенным доставался сахар: что-нибудь чайная или столовая ложка. Засыпали прямо в ладонь. Кашу и селедку давали только тяжело больным по назначению врача». Вавилов пробыл в камере смертников до конца июня 1942 года, когда, наконец, смертную казнь ему заменили на 20-летнее тюремное заключение. К тому времени в Великобритании Николай Иванович был избран почетным иностранным членом Лондонского Королевского общества (так в Англии называют Академию наук). Научный авторитет Вавилова в странах-союзницах СССР по общей борьбе с Гитлером был очень высок. Должно быть, поэтому Сталин не пожелал расстрелять ученого. Но он же не хотел выпускать его из тюрьмы, справедливо полагая, что тяжелейшие тюремные условия, отвратительное питание сделают свое черное дело. Так и случилось! К началу 1943 года Вавилов, по свидетельству врачей, выглядел на 10 лет старше своего возраста. Он был полностью истощен, у него начали отекать ноги, ослабли мышцы, побледнела кожа, он уже не мог самостоятельно передвигаться. Берия, тюремное начальство были прекрасно осведомлены о состоянии здоровья ученого, но абсолютно ничего не предпринимали для его спасения. Все это было очень похоже на заранее спланированное убийство. Вавилов умер в тюремной камере от полного истощения сил 26 января 1943 года.